Чтение онлайн

3-й год. Глава 16. Часть 1

Настало мое любимое время – арабская зима. Температура постепенно снижалась до комфортной. Мы с дочкой чаще бывали на пляжах и гуляли по центру не только вечерами. Жанна вытаскивала нас на пленэры, а Оливия устраивала уличные танцы от школы. При этом город постепенно наряжался в праздничные украшения к католическому Рождеству. Ясмина по сложившейся традиции устроила званный обед, на котором Юля представила линейку новых десертов. Личный повар четы Сувейди приготовил отменную индейку и гарниры к ней. А потом мы купались в бассейне и пили коктейли до ночи.

На новый год дочка подарила мне конверт с билетами на концерт. Однако открывать его она мне запретила, чтобы сохранить интригу до последнего. В назначенный день она без стука вошла в мою спальню и открыла шкаф. Долго двигала вешалки и откладывала наряды. Вытащив зеленое платье, она протянула мне.

– Нужно надеть вот это.

С этим платьем было связано слишком много. Я много работала над своим психологическим состоянием, но к этому образу я еще не была готова. Почему я вообще его не выкинула? Дочка нахмурилась и вернулась к шкафу. После долгих раздумий Ева остановилась на красном платье. И в этот раз я не стала спорить. Только обещала себе надеть удобные туфли, к счастью, дочка не настаивала на каблуках. Сама она оделась в свободные джинсы и огромную футболку с принтом своей любимой группы. The Night Sky. Я ничего не сказала, но сердце дрогнуло.

У Евы впервые была возможность посмотреть на прибывающие на саундчек группы, и мы пришли рано. Ева потащила меня к огороженному входу, куда вскоре стали стекаться массы молодых девушек. Дочка так радовалась, что мы смогли встать близко к забору. И достала пачку плакатов и маркер для автографов. Глаза ее горели, а я радовалась, что она вновь впустила меня в свой внутренний мир и сделала частью увлечения корейской музыкой. Когда-нибудь она вырастет, и мы будем с улыбкой вспоминать эти моменты.

Я оглянулась – у всех были разные атрибуты, и не было понятно, к какому фандому они принадлежали. Наконец у дочки развязался язык, и она рассказала, что это фестиваль корейской музыки. Будет выступать семь разных групп и у каждой будет около получаса выступления. А хедлайнерам дадут час.

Вскоре по одному стали приезжать автобусы, из которых под дружные крики выходили молодые айдолы. Девчонки визжали так, что спустя несколько минут я уже оглохла. Я даже надела наушники, чтобы как-то снизить уровень шума. Когда начали мелькать знакомые лица, даже меня охватило волнение и предвкушение. Дочка кричала фразы по-корейски, которые выучила в интернете и протягивала плакаты. Возможно, у нас действительно было удачное расположение, а может влияла славянская внешность, но к дочери подходили все. И с каждой новой подписью я становилась немного счастливее, наблюдая, как Ева светилась. Сначала она робко улыбалась и дрожащими руками подавала фотографии, но потом осмелела. Ее мечта увидеть звезд вблизи сбывалась, и я мысленно благодарила Дубай за это.

А потом я увидела их. Моих айдолов. Моего айдола. Ли Риан первым вышел из автобуса и, ожидая остальных, потянулся. Солнце обласкало его лицо, которое он не прятал ни за очками, ни под кепкой. Его бледная кожа блестела под бронзовыми лучами. Темная футболка с принтом гитары сидела по фигуре, и я заметила, что он немного схуднул. Он как-то говорил мне, что ему не нравится краситься, поэтому и сейчас волосы были в своем натуральном цвете. Я почувствовала, что улыбаюсь. Сердце не побежало навстречу ему, а наполнилось спокойствием и радостью, будто обрело то, что давно желало. И тут у меня закрались смутные догадки. Я повернулась к Еве и вопросительно посмотрела ей в глаза.

– Мы ведь из-за них здесь?

Она виновато кивнула.

– Почему? Из-за той песни, что я напевала?

Дочка помотала головой. Она заглянула через плечо, чтобы убедиться, что группа еще собирается, и у нее есть время рассказать. Она убрала автографы в рюкзак и достала вырванный лист из журнала, для сохранности вложенный в папку-файл. Она протянула мне, и я уставилась на фото из какой-то корейской статьи. Я даже не обратила внимание на текст, потому что на картинке плохого качества были мы с Рианом на фоне Бурдж-Халифы. Фотограф стоял за нами. Он не поймал моего лица, зато Ли легко было узнать по запоминающемуся профилю.

– Ты же знаешь, что папарацци преследуют всех знаменитостей. Даже в других странах. Я помню твои видео с концерта в зеленом платье. И было нетрудно узнать твой наряд и прическу. К счастью, ты даже в профиль не повернулась. Я помню суету в рядах фандома, которую ты навела. Все очень долго обсуждали незнакомку. Кто-то радовался, кто-то злился. Но разгадать так и не смогли. Никто. Кроме меня.

– Господи, как стыдно, – зарылась я лицом в ладони. – Не представляю, что ты чувствовала.

– Сначала я удивилась и возгордилась, что моя мама знает знаменитость такого масштаба. Я ждала твоего возвращения. С нетерпением ждала, что ты расскажешь, как вы познакомились, как пообщались. Но ты молчала, и я испугалась, что ты не зря скрываешь. Значит, у вас отношения. Если честно, я думала, что ты разведешься с отцом и уедешь. Я почти ждала такого поворота, а может даже в тайне надеялась. Но ты была так мила с папой, и потом ваши свидания и выходные за городом. Мы стали чаще выходить в свет, смотрели кино в кинотеатрах, а не дома. И за этот потрясающе теплый год с папой я безумно тебе благодарна, - по моим щекам текли слезы. – А еще я давно хотела сказать, что ты не виновата в его смерти. Я терроризировала врачей и полицейских по поводу аварии, и ни на долю секунды не усомнилась в тебе. Более того, увидев твое горе, поняла, что и чувства к папе были настоящими. А значит, я жила с прекрасными любящими и заботливыми родителями. И большего просить не могу. Но смотреть, как ты, молодая и красивая женщина, чахнешь, я тоже не могу. Поэтому вот тебе еще один шанс.

Она достала платок и аккуратно вытерла мои слезы. А затем вручила фанатский лайтстик и сделала шаг назад. Я наконец совладала с эмоциями и помотала головой.

– Ну уж нет! Ты будешь стоять рядом.

– Хорошо-хорошо, только повернись уже – они идут!

Мы прильнули к ограде и, услышав лозунги, поддержали фанатов своими выкриками. Четверо участников группы в окружении охраны подошли ближе и наконец нас заметили. Клавишник показал на меня пальцем и улыбнулся. Он помахал в нашу сторону и сообщил остальным.

– Он действительно тебя помнит! – громко шепнула пораженная дочка.

А затем он толкнул Ли Риана и тот, оставив автограф счастливой фанатке посмотрел в нужную сторону. Мои глаза вновь наполнились слезами, но я сумела их сдержать. А улыбку сдерживать не надо было. Ева раздала всем фотографий и маркеры. Пока другие участники подписывали свои портреты, Ли Риан смотрел на меня. Я протянула ему маркер. Постер был глянцевым и тонким, и Ли придержал уголок, на котором стал выводить аккуратные завитки. Уголок, который держали и мои пальцы. От его прикосновения волна мурашек прошлась по телу.

Он дописал, я поблагодарила и накрыла плакат правой рукой, чтобы показать пустой безымянный палец и широко улыбнулась. Я ожидала удивление, облегчение, радость, наконец, но это его только расстроило. Он вложил в мою руку маркер, и мой взгляд тяжело упал вниз. На безымянном пальце оказалась та самая татуировка с особенным символом, нарисованным в пустыне, но его закрывало обручальное кольцо.

Нет, мое сердце не разбилось на мелкие осколки. Я не упала и не разрыдалась. Желудок сжался в комок. И среди паники мыслей внутренний голос громко сказал: «Вот и кармическая месть». Я вернулась к тому, с чего начинала: никто не должен меня любить. Я этого не заслуживала. И это было ярким подтверждением тому.