Чтение онлайн

Он посмотрел на сообщение, в котором я прислала свой дубайский адрес.

– И теперь я знаю, где тебя искать. Место, в котором я оставлю свое сердце.

– И я его сохраню до твоего освобождения.

Дверь вдруг открылась с грохотом ударившись о стену, и вошла Ева.

– Ой, простите, - она смутилась и остановилась.

– Все хорошо, мы уже закончили… говорить, – ответила я и заключила дочь в объятья.

В комнату потихоньку вошли другие участники группы, менеджер. Охрана заглянула и убедившись, что все чисто, вышла ждать в коридор.

Я на минуту выпустила дочь и поклонилась вошедшим, как было принято в Корее. А затем подошла ближе к группе.

– Позаботьтесь о Ли Риане, пожалуйста. Он вступил на трудный путь, и я не смогу быть рядом, чтобы поддержать его. Но спустя время вы сможете попросить у меня, что угодно, и я не посмею вам отказать. Просто будьте рядом – это все, что я прошу.

Они вдруг расчувствовались, и мы все вместе обнялись. А затем они наперебой заговорили:

– Мы отговаривали его! Мы настаивали на том, чтобы он не предпринимал поспешных действий до поездки в Дубай. Так получилось, что вы все время встречаетесь здесь, и мы очень хотели, чтобы вы были вместе. Но он сильно упал духом и не выдержал. А потом такое стечение обстоятельств, что он сдался судьбе. Но теперь вы снова встретились, и ему обязательно хватит сил. Мы обещаем, что поддержим его в те минуты, когда он будет скучать по вам. И отпустим, если желание будет непреодолимым.

– Спасибо вам за заботу о нас. Мы не думали, что путь будет настолько сложным, что наши цвета потускнеют. Но теперь нам остается только ждать, когда звезды вновь сойдутся, но теперь в последний раз и в правильном расположении, чтобы соединить наши судьбы навсегда.

Дочка проскользнула под руку, и я поцеловала ее в макушку. Только сейчас я заметила, что из моих глаз давно уже текли слезы, но на лице была улыбка, потому что в тоннеле жизни показались не просто фонари, а просветы выхода, повеяло свежим ветром – ветром перемен. У дочки открывались новые горизонты. У меня возвращалась в жизнь любовь. Группа успешно выступала, и теперь они могли надеяться на более позитивные песни.

Менеджер сказал им что-то по-корейски, и все стали прощаться. Ли Риан сделал шаг вперед, но задержался. Я подтолкнула его и шепнула:

– Сейчас ты должен отчалить с группой, чтобы фанаты и папарацци, ждущие на улице, видели полный состав, - он с грустью обернулся на меня. Но я продолжила с улыбкой, - Но ты знаешь мой адрес и в любое время сможешь вернуться.

И все же перед самым выходом, он прильнул ко мне и поцеловал кратко, но страстно. И скрылся в свете софитов.

Дочка подошла.

– Теперь домой?

– Только домой! Боюсь, я немного выжата после таких эмоций за день.

– А ведь он действительно тебя любит.

Это прозвучало неожиданно, и я повернулась к ней.

– Он смотрел на тебя как папа. Особенно этот взгляд у папы был в последний год – после твоей первой поездки в Дубай. Я раньше не замечала – вы же просто родители. А тут как-то бурно стало. Эти ваши взгляды, смешки, будто вы озорные школьники.

– Это все благодаря Ли Риану. Так получилось, что он будто вскрыл меня как залежалую банку консервов, и я вдохнула кислорода, и свободы, и счастья. Его внимание будоражило, мы гуляли и были на одной волне, понимали друг друга с полуслова. Я сопротивлялась и не позволила нам зайти слишком далеко. Поэтому когда я вернулась, решила напомнить папе, насколько давно у нас не было такого. Именно эту перемену ты и заметила. Я хотела максимально перенести чувства на семью, потому что никогда бы не ушла от твоего отца.

– Правда?

Я кивнула.

– Вы слишком мне дороги, чтобы я позволила первому встречному разбить наш союз, - я вновь обняла свою малышку и поцеловала. – Вызываю такси?

– Может, прогуляемся? Нам не очень далеко идти.

– А может и вправду прогуляться? – задумалась я. – Хорошо, как скажешь. Веди!

3-й год. Глава 17

Через три месяца пришло сообщение: «Приезжай в Сеул».

Ни думая ни секунды, я написала Коллину Фостеру и взяла неделю. Он лишь попросил быть в доступе, и отпустил. Самолет нашелся уже на следующий день, и я собрала минимум вещей для краткой поездки. Обратный билет я пока не брала, потому что не знала, насколько задержусь.

В ответ я послала номер рейса и время прилета. Сообщение было прочитано, но никакой реакции не последовало. Я не обиделась, но руки задрожали в ужасном предчувствии. Он бы не позвал, если бы не был крайний случай. Боже, как я хотела сейчас мгновенно переместиться и обнять любимого. Но вместо этого пошла и обняла дочку. Она сама позвонила Жанне, чтобы перекантоваться у нее пару дней, пока я буду в отъезде. Жанна согласилась, и мы стали собирать Еву в гости.

Ночь я спала плохо, все никак не могла успокоить поток неприятных мыслей. Зато с утра с удовольствием вскочила с постели, разбудила дочку и вызвала ей такси. В школу написала, что несколько дней дочка будет отсутствовать, чтобы не обременять подругу еще и вождением на занятия. И Жанна, конечно, была благодарна. Скорей всего она уже придумала, чем они займутся. А мне было приятно, что они были на одной волне, и я могла спокойно их оставить.

В аэропорту меня встретил водитель с табличкой. Он разговаривал только по-корейски, так что я не поняла ни слова и просто пошла следом на парковку. Только спустя час поездки я подумала, что не поприветствовала город, как это было с Дубаем, и возможно родина Ли Риана не будет ко мне так добра. Но постаралась отбросить негативные мысли. Мне хватало, что внутренний голос бил тревогу о предстоящей встрече.

Мы ехали долго, и возможно выехали за границы города, потому что в окне мелькали частные дома. Надо сказать, шикарные коттеджи. Мы остановились у одного такого особняка. Я ожидала, что меня высадят на улице, но водитель открыл ворота. Он высадил меня у парадного входа, а машина с моим чемоданом скрылась в подземном гараже. Далее меня провели в гостиную, где находилось несколько человек. По виду один из них был врачом и что-то с горечью говорил Ли Риану, а тот бледный и уставший молча кивал на только ему понятные слова.

Я не оторвала взгляд от любимого профиля, пока мое внимание привлекло громкое возмущение. Я огляделась и только сейчас заметила пожилую женщину, сидящую на кожаном диване. Она молодилась и красила волосы, но седина пробивалась у корней, так что я легко догадалась, что смотрю на тещу Риана. Она была одета в черный юбочный костюм, который подчеркивал стройность ее фигуры. Весь ее вид говорил о горе, но глаза выдавали полное равнодушие и на лице читалось облегчение, эмоция, контрастировавшая с тяжелой атмосферой. Мать Джиа сначала с неприязнью осмотрела меня с головы до ног и позвала Ли Риана. Со стороны казалось, что она сделала распоряжение своему слуге. В несколько резких движений он смог повернуться ко мне, и в его глазах промелькнула обычная искра радости. Однако он лишь встал с места и низко поклонился.

– Спасибо, что приехала. Позволь мне сопроводить тебя до покоев хозяйки, - сказал он монотонно. Он ни полуулыбкой не показал, что был рад меня видеть. Это было совсем на него не похоже.

Я не понимала, какой хозяйки и что вообще здесь делала, но понадеялась, что когда мы скроемся из виду, Ли сможет хоть что-то объяснить. И решила поддержать официальный тон.

– Спасибо, - сказала я по-корейски и поклонилась.

Действительно, когда мы сделали поворот в другой коридор, я увидела, что он немного расслабился. На середине пути он остановился и прошептал: