Чтение онлайн

Рот Волка наполняется слюной в предвкушении того, что на его язык ляжет кровь. Он замедляется и останавливается, прислушивается к движению, дыханию, шевелению ночью. Лань и ее детеныш близко, очень близко. Все, что ему нужно, это один всхлип, один неуверенный стук копыт, чтобы показать их местонахождение.

Шум поблизости пугает его. Он приседает, настороже, низко поджав хвост.

Лай и рычание эхом разносятся по лесу, щелканье челюстей, когти вонзаются в плоть.

Прямо по курсу Лань бросается в движение, преодолевая большой куст и спасаясь от беспорядков. Ее детеныши быстро следуют за ней по пятам.

Охота проиграна, но любопытство тянет Волка в другую сторону, на звуки борьбы. Он ожидает найти двух себе подобных, борющихся под полуночной луной, но когда он прибывает на поляну, их волчьи формы полностью исчезают. Мужчина и женщина спорят резкими тонами и гневными жестами, будто от этого момента зависит судьба мира.

Волк не может оторвать глаз от мужчины. Он узнает сжатые челюсти, жар этого взгляда, темные локоны, обрамляющие молодое и серьезное лицо.

Акмаэль.

Имя растет, рычание вырывается из горла.

Они едины, этот Акмаэль и он. Сердце Волка тянется к его человеческому облику, Он смотрит на женщину глазами мужчины. Он знает, что будущее волшебства живет в его сердце, что она несет в себе его собственное спасение. Тут приз, который никто из Вортингена еще не осваивал: Любовь.

Маг должен научиться любить. Она может показать ему, как.

— Ты позволил превратить твои способности во зло, — говорит женщина. — Дракон не дал нам эти силы, чтобы вызывать страх или использовать в своих интересах тех, кто слабее нас.

— Возможно, так оно и есть, — отвечает Акмаэль, — но твой вопрос о третьей ночи Бел-Этне… Он возник не из-за беспокойства о правильном применении магии, не так ли?

Женщина колеблется. Ее щеки вспыхивают жаром:

— В сердце маги нет места ревности.

Он заключает ее в объятия и опускает губы на ее губы.

Волк чувствует женщину как свою, аромат кости и дерева, шелковистую ласку ее волос, нежные очертания лица и горла. Их волшебство переплетается, лес и камень, жизнь и смерть, вечность, заключенная в одном мгновении трепетной надежды. Его дыхание обжигает ее кожу. Запах ее крови, бегущей по жилам, опьяняет его чувства. Она зажгла незнакомый огонь, глубокую и болезненную потребность в страхах, которые никогда не будут удовлетворены. Он опускается на колени и покрывает ее ладони поцелуями.

— Вернись в Город со мной, — он не скрывает отчаяния в голосе, страха, что его дух погрузится в кромешную тьму, если она откажется. — Вернись со мной, Эолин.

Печаль затемняет ее ауру:

— Как твоя пленница?

— Как моя королева.

Мага осторожно вырывает руки из его хватки и отступает.

— Разве ты не видишь, Акмаэль? Это одно и то же.

Уходя в полуночный лес, она становится единым целым с тенями. Остается только ее голос, обвивающий нитями с осколками его разбитое сердце.

* * *

Акмаэль слетел с кровати и пошатнулся в темноте. Судороги сотрясали его тело. Боль пронзила его череп. Как только он добрался до чаши воды, из него вырвалась рвота, обжигающая язык и оставляющая першение в горле.

Привалившись к столу, он вытер слюну с губ. На его коже выступил пот.

— Эолин.

Он цеплялся за ее имя, полоску света среди теней. Скорбь змеилась вокруг его сердца. Каждая мышца была скована от страха.

— Мой король?

Акмаэль вздрогнул от голоса, странного по звучанию. Нахального. Торжествующего.

Он уставился на свои руки, пытался их видеть. Ладони были созданы для войны, для смерти.

Сегодня вечером он что-то разрушил. Что-то, что нельзя заменить.

Кошмары плясали перед глазами. Ярость и насилие, брутальное высвобождение. Погоня по залитому лунным светом лесу, Эолин в его руках, вкус меха на его языке, плоть под его клыками. Что случилось?

Время вырвалось из его рук.

Все только начиналось.

Или все только что подошло к концу?

— Мой король, — в голосе женщины прозвучало нетерпение.

Акмаэль не мог видеть ее лица, но слышал, как она потянулась, как сытая кошка.

— Вы не вернетесь в постель?

Его возлюбленная Эолин не вернулась в Город. Она осталась со своим братом, чтобы вести войну против него.

Две войны.

Одна как враги, другая как союзники.

Расстояние и смерть. Любовь и исполнение.

Дочери и сын.

Один драгоценный сын.

Дрожащая рука Акмаэля нашла кувшин. Он вылил на голову прохладный поток, дал воде намочить бороду, стекать по шее и груди. Комната стала четче, но его магия раскололась, рассеявшись вне досягаемости.

«Это проклятие, темное волшебство затуманивает мое сознание».

— Кто ты? — спросил он. Его голос звучал хрипло и отстраненно. Его дыхание собиралось паром в зимнем воздухе.

— Раэлла, мой король из дома Лангерхаанс.

— Каким колдовством ты сюда попала?