Чтение онлайн

– Она выпивает, – раздался глухой голос за спиной. – Ничего не поделаешь. Крестьянские гены. Эти таблетки – замена. Не самая лучшая, но все же.

Я обернулась наконец от раковины. Он безрадостно улыбнулся, пожал плечами. Я вспомнила наш первый вечер, тот совместный ужин. Как аккуратно обходили бокал Вали, разливая вино всем остальным. Спорт, антидепрессанты, обособленность от прочих членов семьи…

Двинский, вздохнув, отвернулся к окну, и я наконец смогла смотреть на него неотрывно. Профиль у него был из той самой, вергилиевской, эпохи: тяжелый подбородок и выдающийся нос. Плюс лоб, ставший еще более высоким – спасибо лысине. Его бы чеканить на древнеримских монетах, подумала я.

– Когда она выпьет, – наконец сказал он, – а пить мало она не умеет… То становится неуправляемой.

– А надо – чтобы оставалась управляемой? – вопрос вырвался у меня помимо воли, я загляделась на профиль, и внезапно передо мной оказался фас. Двинский замер. Карие глаза подернулись пеплом, вытянулся зрачок. Я застыла.

– Послушайте, Алекс. А давайте устроим ужин! – решилась я одним ясным утром, вдохновленная в кои-то веки голубым небом за стеклами нашей веранды.

Алекс сидела у окна, согнув тощую спину и подобрав голые ноги под себя, и пила черный кофе.

– А есть что праздновать? – Она повернула в мою сторону острую скулу и край русалочьего глаза.

Я пожала плечами:

– Ну, это не аргумент. Бо2льшую часть жизни нам праздновать нечего. Но семья теперь разбежалась по квартирам в Питере. Здесь наездами. А мы с Валей тут хандрим… (по правде сказать, Валю я тоже почти не видела. Вряд ли она меня избегала, хотя…)

Алекс дернулась: Валя. Валя тоскует, Валю нужно подбодрить.

– Хорошо. – Вытащила она из-под себя затекшую ногу. – Кто будет готовить ужин?

Я не верила своему счастью.

– Я сварганю основное блюдо. Аню можно озаботить десертом.

Алекс смотрела на меня не без иронии.

– А Алексей, я так понимаю, будет ответственен за алкоголь?

Я видела, что плескалось в ее глазах: кое-кто, похоже, возомнил себя хозяюшкой? Я не опустила взгляда: что же поделать, читалось в моих, если настоящая хозяюшка в этом доме не способна примерно ни на что?

– Хорошо. – Алекс, совершенно меня не стесняясь, грациозно потянулась, поставила чашку в раковину. Очевидно, вымыть ее было уже моей заботой. – Я займусь закусками.

Что ж. Мне оставалось лишь позвонить и известить Анну, которая восприняла новость с вежливым энтузиазмом и обещала приготовить маковый рулет. Следующим пунктом была Валя: когда я постучала в комнату, в ответ раздалось испуганное: «Да?»

Я сообщила о намечающемся ужине, не торжественном (какие уж тут торжества?), но задуманном теплой встречей в семейном узком кругу. Почему этот круг должен включать меня, я не уточняла. Сидя на постели под пледом, Валя послушно кивала.

– А Алекс знает? – только и спросила она. Так, как раньше бы спросила – а в курсе ли Двинский?

– Знает, – только и сказала я.

Мне хотелось задать ей множество вопросов, но как подступиться? Как не загнать Валю в угол и не испугать, спровоцировав очередной кризис, способный уложить ее в «Ренессанс». Но больше всего я боялась, что она донесет о моих вопросах Алекс. И тогда та окончательно поймет, что интуиция ее не обманула.

Тем временем предстояло приготовить основное блюдо: задача ответственная. Следовало выбрать нечто оригинальное, но не слишком сложное в исполнении. Так и не придя к решению после долгих блужданий по интернету, я решила отправиться на рынок, надеясь, что идея осенит меня сама. Она и осенила – напротив горки ранних каштанов. Каштанов я еще не готовила, но в конце концов, душа требовала экспериментов, а пальцы уже печатали в поисковике телефона: блюда с каштанами. Наибольшее доверие вызвал португальский, облагороженный порто рецепт свинины. Итак: портвейн, паприка, белое вино, чеснок, мед, хороший кусок мяса. Еле живая, я вернулась на дачку, с чувством выполненного долга водрузила тяжелые пакеты на стол. И тут услышала за спиной чье-то сбитое дыхание. Я резко обернулась. Валя. Она сидела на полу, вытаращив глаза, и часто-часто дышала: истошно билась на виске голубая жилка.

– Валя, что случилось?

– Я в па-па-па… – она так и не смогла произнести, что в порядке. Но явно была от порядка далека.

Я метнулась к окну, задергала на себя старую раму. С мерзким скрипом рассохшаяся створка наконец распахнулась, сразу впустив волну холодного влажного воздуха. А я уже побежала налить воды, встала рядом на колени, наклонила к ней стакан и смотрела, как она, стуча о край зубами, пыталась пить, но бо2льшая часть все равно стекала по подбородку на футболку.

– Дыши, – сказала я, поставив рядом на пол стакан. – Дыши спокойно. У тебя есть лекарство? Тебе больно? Хочешь, вызовем «Скорую»?

Она мотала головой с истеричным отчаянием, рука с обгрызенными под корень ногтями вцепилась в мою.

– Хорошо. – Я глупо улыбнулась. – Значит, сейчас само пройдет, да?

Мне показалось, но зубы уже так не стучали. Тыльной стороной другой руки я вытерла пот с ее лба.

– А я решила сделать нам на ужин свинину с каштанами. Поможешь?

Теперь она закивала китайским болванчиком, попыталась улыбнуться: хороший знак.

Так еще через полчаса мы и сделали: встали плечом к плечу у плиты. Как когда-то стояли с Двинским. Впрочем, он будто маячил у нас за спиной. Принюхивался к специям, оценивал качество маринада, заглядывал в разогретую духовку… Мы с Валей почти не обменивались словами – это был молчаливый парный танец, но я не могла не заметить, что она довольно ловко нарезала лук, топила сало, чистила картошку на гарнир… И я впервые задалась вопросом: почему Двинский никогда не готовил вместе с женой? Или готовил, но в какой-то момент перестал, отлучил от кухонного священнодействия, изгнал из личного Рая. Только вот за что?

В четыре руки мы торжественно накрыли на стол: та самая скатерть с мережкой по белому полю, салфетки, белый фарфор. Недоставало только букета на столе, как тогда, в мой первый приход… Нет, все-таки кроме букета, не хватало хозяина дома.

Не хватало ли?

– Я схожу, соберу кленовые листья, – вдруг вскинулась, будто подслушав мои мысли, Валя. Я кивнула. Что ж. А я пойду, попытаюсь чуть-чуть себя улучшить. Все-таки семейство Двинских – эстеты. Не хотелось бы оскорблять их взгляда. А тушеное мясо имеет ту прелесть, что его можно поставить разогреваться в последний момент.

У меня было удивительно хорошее настроение. То ли оттого, что мне удалось успокоить Валю, то ли от нашей командной слаженной работы, которая сделала нас без слов ближе. Но я впервые с выдачи Госпремии вытянула из косметички розовую помаду и тронула ею губы и щеки, и даже векам досталось чуть-чуть нежного глянцевого румянца. Минимализм в макияже в действии. Еще у меня остался пробник духов – и я вылила каплю себе на запястья, помахала ими, наполнив воздух лавандой с ванилью. В темнеющем вместе с небом круглом зеркале на туалетном столике отразилось мое довольное лицо. В дверь постучали. Я обернулась: мало кто из Двинских поднимался в мою светелку.