Дочери Рима
Шрифт:
— Сомневаюсь, что я умею влюбляться, — Диана тряхнула головой, убирая от лица влажные волосы. — Разве только в четвероногих наших братьев по животному миру. Борей — вот кто любовь всей моей жизни.
Все весело захихикали. Затем Корнелия соскользнула с массажного стола и целомудренно завернулась в полотенце. Лоллия расплатилась с банщицей. После чего все четверо направились сквозь завесу пара в тепидарий. Когда они проходили мимо Туллии и ее кумушек, Корнелия услышала за своей спиной перешептывания.
— Это правда, что она подцепила его в трущобах?
— О, это еще не все! Сейчас я расскажу вам такое!..
— Извините, — вмешалась Диана, решительно направляясь к Туллии. — Еще одно слово в адрес моей кузины, — пригрозила она, — и тебе придется вылавливать свой парик из фонтана.
— Поспешное замужество еще не делает из нее уважаемой матроны. Что же касается тебя…
Диана лишь пожала плечами. В следующий миг она схватила пригоршню кудряшек и резко за них дернула. Туллия взвизгнула и попыталась удержать парик на месте. Увы, было слишком поздно! Диана умелой рукой дискобола отшвырнула парик, и тот, подняв фонтан брызг, упал в воду. Взорам окружающих предстал коричневый пушок на голове Туллии. Все разговоры в кальдарии моментально стихли.
Туллия вскочила на ноги, однако Диана одним движением вернула ее на место.
— В следующий раз в фонтан полетишь ты, — пригрозила она. — Причем вперед головой.
Первой рассмеялась Корнелия. А вскоре вместе с ней смеялся уже весь кальдарий. Вместе с Лоллией кузины нырнули в помещение тепидария. Диана отряхнула руки и поспешила за ними следом. Когда дверь за ними захлопнулась, с той стороны донесся истошный вопль Туллии.
— Да, вот это был смех! — воскликнула Лоллия, когда им навстречу, неся благовония, пудру и вино, вышли банщицы. — Да-да, мне маску, а Корнелии покрасьте ногти в ярко-красный цвет, в тон ее покрывалу невесты. И еще постарайтесь убрать мозоли с ладоней Дианы. Нет, нет, пемзой мы ничего не добьетесь. Вот если попробовать долотом…
В дверях, завернутая в полотенце, показалась Марцелла, розовая после заплыва в прохладной воде бассейна.
— Я не рассчитывала, что задержусь, но вода там такая чудесная! — тряхнув мокрыми волосами, она с минуту постояла поодаль и лишь потом подсела к ним на мраморную скамью. Банщицы тотчас засуетились вокруг них. Лоллия с торжествующим видом ткнула в Марцеллу пальцем.
— И кто это оставил столько следов на твоей шее? Только не говори мне, что этот молокосос Домициан наконец сломил твою оборону!
— Домициан? — Корнелия поморщила нос, а сама устроилась поудобнее, подставляя рабыне ступни, чтобы та обработала ей ногти и покрыла их лаком. Она не могла сказать почему, но ей больше был по сердцу рослый бритт Дианы, нежели двуличный, неискренний и испорченный Домициан. — Ума не приложу, что ты в нем нашла.
— Мечтаешь стать императрицей? — напрямик спросила Диана. — Но ведь он не наследник.
— Я никогда не мечтала стать императрицей, — Марцелла приняла из рук банщицы кубок с вином. — Что в этом хорошего? Только дети и придворные пиры, примерки новых платьев и целый легион рабов, за которыми нужен глаз да глаз. Да, на виду у всех, но никакой власти. Потому что настоящая власть никогда не бывает на виду.
— Но почему Домициан? — теперь носы сморщили уже все трое.
— Потому что это единственный способ от него избавиться, — последовал ответ. К Марцелле подошла рабыня с гребнями и благовониями, и она откинула назад голову, чтобы та расчесала ей волосы. — Удовлетворить его несколько раз, чтобы он мной пресытился. К тому же от него тоже есть польза.
— Источник сведений для твоей новой исторической хроники? — поинтересовалась Диана. Тем временем две банщицы в четыре руки повели борьбу с ее мозолями.
— О, я давно уже не пишу никаких исторических хроник! — Гребень мерно расчесывал ей волосы, и Марцелла зажмурилась от удовольствия. — Все равно их никто никогда не прочтет. И вообще куда интереснее наблюдать за живыми событиями.
— Неужели? — задумалась Диана.
— Лоллия, ты похожа на привидение, — рассмеялась Корнелия, глядя на кузину. Рабыня покрывала ей лицо и шею отбеливающей хлебной маской.
— Я и тебе советую сделать то же самое, моя дорогая. Чтобы на свадьбе ты сияла красотой. А еще я одолжу тебе мои рубины…
— Никаких рубинов! — Корнелия подставила рабыне другую ногу. — Семья Друза и без того уже боится встречи со мной. Диана, расскажи ей…
Диана молча оттолкнула от себя рабынь и, шлепая о мрамор босыми подошвами, вышла вон.
Лоллия хихикнула и пустилась в рассказ о том, как дед пытается найти ей нового мужа.
— По-моему, он надеялся, что Тит снова на мне женится, но Тит не из тех, кто спешит связать себя семейными узами.
Корнелия слушала ее в пол-уха, погруженная в собственные мысли. Сегодня Друз будет во дворце, томясь ожиданием среди толпы просителей, он подал прошение о восстановлении его в рядах преторианской гвардии и теперь ждал ответа.
— Не знаю, хотел бы я нести службу во дворце, — признался он. — А вот подготовкой молодых солдат занялся бы с удовольствием. Надеюсь, мне удалось бы вбить в них верность долгу, чтобы они не купились на взятки и посулы, как те, кто служили перед ними.
Друз уже несколько раз справлялся о судьбе своего прошения, но ответа так и не получил. Хотя любой уважающий себя командир был бы только рад получить в свои ряды такого честного и стойкого солдата, как ее будущий муж. Муж! Юнона всемилостивая! Как мне нравится это слово!
— Хочу посмотреть, что происходит, — вмешался в их разговор голос Дианы, и Корнелия подняла глаза на младшую кузину. Та застыла обнаженная в дверях тепидария, держа в руках несколько кусков пергамента, и буквально буравила Марцеллу взглядом. — Ты постоянно твердишь эту фразу.
— Но я действительно хочу посмотреть, что происходит, — Марцелла открыла глаза и заморгала — рослая сестра Корнелии, завернутая в белоснежное полотенце, влажные волосы гладко зачесаны назад. — Какой интересный выдался год!