Чтение онлайн

— Вот принесла нелёгкая, — сплюнув и дёрнув ртом, мрачно заметил староста и посмотрел на капитана.

Тут уж решать было ему, всякому понятно. Остальные глядели, кто пытаясь угадать, что скажет Кнут, кто просто сбитые с толку, ожидая. Были здесь и женщины, и дети — в основном из старостинской да ближних семей, — и все восьмеро бодрствующих дозорных (вторую восьмёрку и третью, запасную, будить не стали: двое все-таки никакой не отряд).

— Ну ждём, — без особой мрачности, приценившись к подходящим, а оттого прищурившись, сказал капитан, пожав плечом, — подойдут — спросим. Там увидим.

— А ворота открывать или погодить? — спросил Метеля, кивая на мощные створки, отворить которые было делом двух-трёх минут.

— Открывайте сейчас, — решил начальствующий. — Го- степриимствовать будем. Чего уж там.

— Да, Милла, — вспомнил староста, повернувшись к дородной жене, — ты пошла бы согрела чего. Штоб стол был и угощение внятное. А то вдруг законный гость?..

Женщина, не сказав ни слова, медленно кивнула. Широкое лицо её было насторожённым. Уж она-то точно не понимала человека, идущего со схарром.

Все девочки и девушки, кроме одной одиннадцатилетней, что не приходилась старосте никем, повинуясь Миллиному знаку, двинулись вслед за ней. Оставшаяся вжала голову в плечи, будто так стала незаметна, но продолжала смотреть на стену, с подхода которой взирали на неизвестного гостя важные люди. Брат её, Дося, стоял позади людей и вытягивал шею, чтобы видеть приближающихся. Никто не оборачивался и, стало быть, её не прогонял.

Человек, явственно грязный, ободранный и дикий, усталый безвольными плетьми рук, тёмным лицом, сгорбленными плечами, подошёл к воротам, приоткрытым на ширину плеч, и остановился шагах в четырёх. Из вещей у него были только сумка и пояс, на котором висел в ножнах не слишком длинный, ладони в две с половиной неширокий кинжал, от рукояти которого, разглядев её, каждый из взрослых изменился лицом. Волосы, чёрные, неровно сползали на плечи и спускались чуть ли не ниже ключиц.

Подбородок, покрытый короткой, не слишком тёмной щетиной, говорил, что пришедший молод; лицо отвечало наоборот.

Рядом с ним, чуть сзади, скрываясь за спиной, замер схарр, совсем небольшой, наверняка ещё ребёнок, — это поняли даже те, что помоложе, кто схарров никогда и мельком не встречал. Чёрные глазки мохнатого блестели насторожённо. Он опасался.

— Здравствуй, добрый человек, — кратко кивая (не кланяться же), негромко приветствовал его капитан. — Гостем будешь?

Юноша кивнул и, хрипло прочистив горло, сказал:

— Я буду благодарен за любую крышу и ночлег... — помедлив, он добавил: — Меня зовут Дан.

Выговор у него был нездешний. Не тягучий, не разводящий «а» и «о», не выделяющий «ч». Он подменял «о» на «а» и говорил куда быстрее, чем привыкли здесь. Ясное дело, был не из провинции. Впрочем, ясно это было только капитану, повидавшему на своём веку каждую из четырёх жемчужин Гаральда и слышавшему, как говорят в больших городах, где все куда-то спешат; для остальных странный пришелец просто говорил не по-нашему.

— Милости просим, — услышав, что, кажется, все мирно, кивнул староста, принимая правление в свои руки; капитан отступил, кивком велев расчистить входящему дорогу.

Юноша вошёл, все расступились, раздались в стороны, явственно опасаясь схарра и избегая впрямую на него смотреть.

— Желаете помыться? — спросил староста; пришедший кивнул. — Ну, идите за Мэтью, он мой сын, приведёт вас... там с вечера ещё осталась вода, мож даже тёплая. Как будете готовы, пожалуйте к нашему столу, — и, кивнув вместо поклона, староста направился к дому, который уже заполнялся светом и гомоном, теплом открытого очага и запахами разогретой еды.

Капитан кивнул остальным, и те двинулись туда же, сам он отправился вслед с Метелей, ведущим пришедших в баню.

— Зовут меня Ганс, — в ответ на вопросительный взгляд обоих юношей представился он, кашлянув, — здешний начальствующий, — и, не став особливо церемониться, сразу спросил: — Вы к нам откуда?

Дорожка скатилась к замкнутым дверям, маленький схарр глядел на капитана исподлобья, в то время как хозяин его думал, а деревенский отворял створы.

— Из Дэртара, — ответил юноша, поднимая чёрные глаза. — Родовое имя Рин-Алтан.

— Так вы аристократ?

— Да.

Капитан поклонился. Глаза его блестели озадаченно и зорко.

— Могу ли узнать, как вы попали к нам сюда, столь далече от границ Империи?

Юноша снова поднял на воина свои глубокие, не понятно, что именно выражающие глаза, и мгновение смотрел на него снизу вверх — капитан был высок и худ, — после чего заговорил все так же хрипло (Кредер подумал вдруг, что он, возможно, очень хочет пить):

— Вы ведь здесь главный, Ганс?

— В определённой мере. Я и староста... — чуть помедлив, он осторожно добавил: — Ну, и его жена.

Насмешки в глазах пришедшего не возникло.

— Хорошо, — сказал он, — позвольте мне снять с себя грязь. Я очень устал. Потом я все объясню... И ещё, — он приостановился перед тем, как войти в низкий тёмный проход, куда уже канул парнишка, сын старосты, остановился, пропустив своего схарра, юркнувшего вперёд, — мне нужна новая одежда, получше. Принесите. Я заплачу.

Капитан выдержал взгляд тёмных глаз и внезапно, словно уверившись в чем-то, почтительно кивнул. Спрашивать не стал ни о чем. Только кликнул толкущихся поблизости парней, чтобы помогли Метеле побыстрее натопить, как следует. Имея в виду, чтоб посторожили, не будет ли чего.

Взгляд его задержался только на пыльной, загорелой руке юноши, на безымянном пальце которой тем не менее он различил бледнокожий след от кольца.

Одежда была так себе. Но по сравнению с тем, что осталось от прежней, это был тёплый, обволакивающий и мягкий рай. Кроме того, в путешествии по землям незнакомым лучше быть одетым так, как все, а не вышагивать в камзоле, который стоит двух коров.

Не то чтобы Даниэль слишком боялся здешних смелых, но встревать в какие угодно случайности он не желал.