Чтение онлайн

Это сделала война. Она заставила мальчика быстро повзрослеть. Хорнбим сравнил это со своим собственным опытом, когда он осиротел в двенадцать лет и вынужден был воровать еду и искать теплое место на ночь без всякой помощи взрослых. Ты делал то, что должен был, и это меняло твой взгляд на мир. Он вспомнил, как одной холодной ночью зарезал пьяного ради его кошелька и после этого спал с чувством удовлетворения.

Затем он заметил, что Джо не один. Он был с девушкой примерно его возраста, и, более того, обнимал ее за талию, его рука легко лежала на ее бедре, что говорило о приятной близости, которая, впрочем, еще не перешла в полное обладание. Это была хорошо одетая работница с милым личиком и дерзкой улыбкой. Любой, кто увидел бы их вдвоем, предположил бы, что они «гуляют».

Хорнбим был в ужасе. Эта девушка не подходила его внуку, совсем не подходила. Он хотел проигнорировать их и пройти мимо, но было уже поздно делать вид, что он их не заметил. Он должен был что-то сказать. Он не мог подобрать слов, подходящих для этой мучительной встречи, поэтому просто сказал:

— Джо!

Джо не смутился.

— Добрый день, дедушка, — сказал он. — Это моя подруга, Марджери Рив.

— Приятно познакомиться, мистер Хорнбим, — сказала она.

Хорнбим не протянул ей руки.

Она, казалось, не заметила пренебрежения.

— Зовите меня мисс Марджи, все так зовут.

Хорнбим не собирался называть ее никак.

Она не обращала внимания на его холодное молчание.

— Я раньше работала на вас в «Свинарнике». — Она с гордостью добавила: — Но теперь я продавщица в магазине. — Она явно считала, что поднимается по социальной лестнице.

Джо определенно заметил неодобрение Хорнбима, что, конечно, не могло его удивить, и произнёс:

— Мой дедушка очень занят, Марджи, не будем его задерживать.

— Я поговорю с тобой позже, Джо, — сказал Хорнбим и пошел дальше.

Продавщица в магазине. Вот почему ее одежда была довольно хороша, ее предоставил работодатель. Но изначально она была фабричной работницей, с грязными ногтями и самодельной одеждой. Джо не должен ухаживать за такой девушкой! Она была миленькой, в этом не было сомнений, но этого было недостаточно, совсем недостаточно.

Хорнбим вернулся на фабрику на вторую половину дня, но с трудом мог сосредоточиться и все время думал о подружке Джо. Неподходящая связь в юности могла разрушить жизнь человека. Он должен был защитить Джо.

Он спросил управляющего фабрики «Свинарник», знает ли он семью Рив.

— О, да, — сказал тот. — Юная Марджи была здесь, пока не нашла работу получше, а оба ее родителя работают на нашей Старой фабрике. Мать управляет прядильной машиной, а отец валяльной.

Мысли об этой проблеме не покидали Хорнбима и когда он шел домой вечером. Как только он вошел в холл, он спросил Симпсона, меланхоличного лакея:

— Мистер Джо дома?

— Дома, олдермен, — ответил Симпсон с таким видом, будто это была трагедия.

— Позовите его в мой кабинет. Я хочу поговорить с ним перед ужином.

— Будет исполнено, сэр.

В ожидании Джо Хорнбим снова почувствовал боль в груди, несильную, но острую на мгновение-другое. Он гадал, не от беспокойства ли это.

Джо вошел, уже говоря на ходу:

— Простите, что так внезапно представил вам Марджи, дедушка. Я собирался упомянуть ее имя до того, как вы с ней познакомитесь, но не успел.

Хорнбим перешел прямо к делу.

— Она не годится, ты же знаешь, — твердо сказал он. — Я не хочу, чтобы тебя видели гуляющим с женщиной такого сорта.

Джо задумчиво помолчал, затем нахмурился.

— Какого именно сорта вы имеете в виду?

Джо прекрасно знал, какой сорт имел в виду его дед. Однако, если мальчишка хочет, чтобы это было сказано вслух, так тому и быть.

— Я имею в виду, что она из низшего класса, едва ли выше фабричной работницы, и ты должен метить выше.

— Она очень умна, прекрасно читает и пишет, у нее доброе сердце, и с ней весело.

— Но она работница. Как и ее родители, которые оба работают на моей Старой фабрике.

Джо ответил спокойно и рассудительно, словно это было то, о чем он уже думал.

— В армии я сблизился со многими рабочими и обнаружил, что они почти такие же, как и все мы. Некоторые нечестны и ненадежны, а некоторые самые верные друзья, каких только можно пожелать. Я не стану судить человека за то, что он рабочий. Или работница.

— Это не одно и то же, и ты это знаешь. Не притворяйся глупее, чем ты есть, мальчишка. — Хорнбим тут же пожалел, что сказал «мальчишка».

Но Джо, казалось, не обиделся. Возможно, он усвоил, что из-за слов не стоит ссориться. Он на несколько мгновений задумался, а затем сказал:

— Кажется, я не рассказал вам всей истории о том, как я чуть не погиб при Ватерлоо.

— Рассказал. Ты сказал, что кто-то другой подставился под тесак, предназначенный для тебя.

— Там было нечто большее. Я расскажу вам сейчас, если у вас есть время.

Хорнбим не хотел этого слышать. Ему было слишком больно думать, что его единственный внук чуть не погиб. Но он не мог отказать.

— Хорошо.

— Это было под вечер, и, как оказалось, в последней фазе битвы. 107-й пехотный полк находился на самом западном краю линии фронта Веллингтона, ожидая приказов. Майор Денисон был убит, и я остался единственным живым старшим офицером, так что я принял командование.

Хорнбим не мог не подумать, что именно такой дух он и хотел видеть в человеке, который однажды возглавит его дело.

— Бонапарт бросил в бой Императорскую гвардию, свои лучшие войска, видимо, надеясь, что они сметут нашу армию. Я повёл полк в атаку, и мы, а с нами и другие, ударили гвардейцам во фланг, в самое их мягкое подбрюшье. В разгар схватки подо мной подстрелили лошадь, и я упал на спину. Я поднял глаза и увидел гвардейца с занесенным солдатским тесаком, готового меня прикончить. Я был абсолютно уверен, что это мой конец.