Чтение онлайн

Кит не мог не восхищаться мужеством французских всадников, которые атаковали снова и снова, скача по телам своих товарищей, перепрыгивая через мертвых и раненых лошадей. Остатки британской кавалерии контратаковали, но их было слишком мало, чтобы что-то изменить.

Во время затишья Кит задумался, где пехота Бонапарта. Она должна была поддерживать атакующую кавалерию, ведь так обычно и делалось. Затем он посмотрел через долину, вглядываясь сквозь облака порохового дыма, и понял причину. Пруссаки наконец вступили в бой.

Проигнорировав просьбу Веллингтона, большая часть новоприбывших зашла за восточный фланг французской линии и атаковала у деревни Плансенуа, высоко на противоположном хребте, вблизи вражеского штаба. Бонапарт был застигнут врасплох.

Бой там казался ожесточенным, и Кит прикинул, что Бонапарт не может выделить пехоту с того участка для поддержки своей кавалерийской атаки. Наблюдая, он, казалось, увидел, как дополнительные войска из резерва, расположенного выше по склону, разворачиваются в Плансенуа. Но он также видел, как новые темно-синие мундиры прибывают с востока и бросаются в бой.

Французская пехота была скована там и не могла поддержать кавалерийскую атаку. Это могло спасти армию Веллингтона.

Бонапарт, должно быть, в отчаянии, рассуждал Кит. Он должен был победить сегодня, ибо завтра объединившиеся армии англо-голландцев и пруссаков станут непобедимы.

Среди адъютантов Веллингтона пронесся горестный шепот, и кто-то тихо произнес:

— Ла-Э-Сент пала.

Глянув через поле, Кит увидел, как из фермы выбегают жалкие остатки немецких защитников, крошечная часть первоначального гарнизона и французы наконец овладели ею. Это был успех для Бонапарта, так как он серьезно ослабил линию союзников.

Союзная артиллерия немедленно начала обстрел Ла-Э-Сент, и Кит подумал: «Это стреляет Роджер». Но французы удержали опорный пункт.

Атака французской кавалерии иссякла около половины седьмого. Однако союзники понесли серьезный урон, особенно в центре линии. Для Бонапарта был удачный момент нанести смертельный удар. Веллингтон ясно понимал, насколько опасно уязвимы союзники, и он яростно носился вдоль линии, не заботясь о собственной безопасности, отдавая приказы, которые Кит и другие адъютанты развозили офицерам. Подтягивал резервы для усиления линии, вызывал повозки с боеприпасами, заменял уничтоженные пушки запасными, которых теперь оставалось угрожающе мало. Тем временем I корпус Цитена наконец сделал то, чего хотел Веллингтон, и усилил левое крыло союзников, позволив Веллингтону перебросить оттуда людей для укрепления ослабленного центра. И все это время Бонапарт не мог атаковать уязвимое место союзников из-за атаки пруссаков на Плансенуа.

Французский полковник дезертировал и подскакал к линии союзников с криком:

— Vive le roi! Да здравствует король!

Когда его допросили офицеры разведки, он сообщил, что Бонапарт решил использовать свои элитные войска, Императорскую гвардию, до сих пор находившуюся в резерве, для атаки на правое крыло союзников.

Императорскую гвардию обычно вводили в конце, чтобы нанести «coup de grace», смертельный удар. Неужели битва уже достигла этой стадии?

Адъютанты были отправлены с этой новостью к войскам на дальней стороне угольной дороги, которые до сих пор почти не участвовали в бою. Кит поскакал к 107-му пехотному полку и предупредил майора Денисона, который был за командира. Солдаты вокруг Денисона, казалось, были рады наконец-то вступить в бой, хотя бы для того, чтобы потом было что ответить на вопрос: «А что ты делал при Ватерлоо?»

Сразу после семи часов, когда солнце садилось над западной оконечностью долины, появилась Императорская гвардия, по грубой оценке Кита, около шести тысяч человек. В синих мундирах с фалдами они маршировали под барабанный бой по полям, усеянным мертвыми и ранеными людьми и лошадьми, в смраде крови и потрохов. Кит сидел на коне и наблюдал в подзорную трубу, как они приближаются. Они обогнули Угумон, все еще занятый союзниками, и миновали Ла-Э-Сент, которая теперь была в руках французов.

Войска союзников ждали за хребтом, вне поля зрения врага. Джо Хорнбим ходил вдоль строя, повторяя:

— Стоять на месте. Ждать приказа. Никому не лезть вперед. Стоять на месте.

Кит видел, что французы теперь атаковали по всей линии союзников, без сомнения, чтобы сковать войска и не дать им прийти на помощь обороняющимся от Императорской гвардии. Глядя на садящееся солнце, он понял, что так или иначе это будет последний акт драмы этого сражения. Он решил остаться со 107-м полком.

Когда гвардейцы были в двухстах ярдах, орудия союзников открыли огонь. Кит увидел, что они снова стреляют картечью, и, когда гвардейцы начали падать, пробормотал: «Хорошо стреляешь, Роджер». Но французские гвардейцы стойко восприняли смертельный шквал картечи. Не сбиваясь с шага, они обходили мертвых и раненых, смыкали ряды и продолжали идти вперед.

Когда гвардейцы были всего в тридцати ярдах, войска за хребтом внезапно поднялись и дали мушкетный залп. На таком расстоянии многие пули нашли свою цель. Французы ответили огнем, и несколько кингсбриджских солдат упали, включая командира, майора Денисона. Кит увидел, как капеллан, Кенелм Маккинтош, получил пулю в грудь, ранение выглядело смертельным, и подумал о пятерых детях Элси, которые только что потеряли отца.

Когда враг был всего в тридцати ярдах, времени на перезарядку уже не было, и союзники бросились в штыковую атаку. Гвардейцы дрогнули, но не отступили, и схватка перешла в кровавый рукопашный бой.

107-й полк был среди тех сил, что находились далеко на правом фланге, ведя огонь по наступающему врагу под углом. Теперь один батальон ринулся вниз по склону и повернул налево, чтобы атаковать уязвимый фланг Императорской гвардии. Приказа от Веллингтона не было, но офицеры на местах брали инициативу на себя. Сразу же после этого к атаке присоединилась другая группа. Внезапно Джо Хорнбим закричал: «В атаку!». Лейтенант не имел права отдавать такой приказ, но Денисон был мертв, а Джо был единственным офицером в поле зрения и жаждущие боя солдаты без колебаний последовали за ним.

Кит понял, что это может стать поворотным моментом битвы, а значит, и всей двадцатитрехлетней войны, и действовал инстинктивно. Он выхватил у павшего солдата мушкет со штыком, вскочил на коня и присоединился к атаке. Уезжая, он услышал, как Сэл кричит ему вслед: «Кит, не уходи!», но он поскакал дальше.

Императорскую гвардию теперь атаковали с двух сторон, и она начала колебаться. Союзники воспользовались преимуществом. 107-й полк бросился в штыковую. Французская пуля попала в коня Кита, и бедное животное споткнулось. Кит успел соскочить, прежде чем конь рухнул на землю. Он побежал дальше, размахивая оружием. Он оказался бок о бок со своим отчимом, Джарджем.