Чтение онлайн

Отец все это знал, но, казалось, не придавал этому значения. Впрочем, у Элси был план, как склонить его на свою сторону.

— Надеюсь, он в добром расположении духа, — сказала мать.

— Ты ведь поддержишь меня, правда?

— Разумеется. По-моему, это прекрасная затея.

Но Элси хотелось не просто неопределенного одобрения.

— Я знаю, у тебя есть сомнения, но… не сочти за дерзость, не могла бы ьы сегодня оставить их при себе?

— Конечно, милая. Я не бестактна, ты же знаешь.

Элси знала как раз обратное, но промолчала.

— Он будет возражать, но я с этим справлюсь. Я лишь хочу, чтобы ты время от времени бормотала что-то ободряющее, вроде «Совершенно верно» или «Отличная мысль», и все в таком духе.

Арабеллу, казалось, настойчивость дочери забавляла и вместе с тем слегка раздражала.

— Милая, я тебя поняла, не беспокойся. Подобно актерам, тебе нужна не вдумчивая критика, а рукоплещущая публика.

В ее словах звучала ирония, но Элси сделала вид, что не заметила.

— Благодарю тебя, — сказала она.

Они вошли в столовую. Слуги выстроились вдоль одной из стен в строгом порядке старшинства: сначала мужчины — дворецкий, конюх, лакей, мальчик-чистильщик сапог, а затем женщины — экономка, кухарка, две горничные и посудомойка. Стол был сервирован фарфором в модном цветочном стиле, именуемом шинуазри.

На столе, возле столовых приборов епископа лежала газета «Таймс» двухдневной давности. Один день уходил на то, чтобы она добралась из Лондона в Бристоль по платной дороге. Еще день, чтобы попасть в Кингсбридж по проселочным дорогам, которые в дождь превращались в грязь, а в остальное время были разбиты колеями. Такая скорость доставки казалась чудом для людей возраста епископа, которые хорошо помнили времена, когда на это путешествие уходила неделя.

Вошел епископ. Элси и Арабелла отодвинули стулья и опустились на колени на ковер, положив локти на сиденья и сложив руки. Чайный самовар шипел, пока он благоговейно, но проворно прочел молитвы, сгорая от нетерпения отведать свой бекон. После последнего «аминь» слуги вернулись к своим делам, и еду быстро принесли из кухни.

Элси съела немного хлеба с маслом, отпила чаю и стала выжидать подходящего момента. Она чувствовала напряжение. Ей отчаянно хотелось устроить эту воскресную школу. Сердце ее разрывалось оттого, что столько детей в Кингсбридже пребывали в полном невежестве. Она незаметно изучала отца, пока тот ел, оценивая его настроение. Ему было пятьдесят пять, волосы его поседели и поредели. Когда-то он обладал внушительной фигурой, высокий и широкоплечий — Элси это еще смутно помнила, — но он слишком любил поесть, и с годами стал грузным, лицо его стало круглым, талия раздалась в ширь. К тому же он стал сутулиться.

Когда епископ приятно насытился тостами и чаем, но еще не развернул «Таймс», вошла горничная, Мейсон, с кувшином свежего молока, и Элси приступила к действию. Она незаметно кивнула Мейсон. Это был условный сигнал, и Мейсон знала, что делать.

— Я хотела бы кое о чем вас спросить, отец, — сказала Элси. Всегда было лучше облечь любую свою мысль в форму просьбы о наставлении. Епископ любил объяснять и поучать, но не терпел, когда ему указывали, что делать.

Он благодушно улыбнулся.

— Продолжай.

— Наш город пользуется известностью в мире образования. Библиотека вашего собора привлекает ученых со всей Западной Европы. Гимназия Кингсбриджа знаменита на всю страну. И конечно, есть Колледж Кингсбриджа в Оксфорде, где вы и сами учились.

— Все это так, милая моя, мне это известно.

— И все же мы терпим неудачу.

— Не может такого быть.

Элси помедлила, но отступать было поздно. С колотящимся сердцем она позвала:

— Войдите, Мейсон, пожалуйста.

Мейсон вошла, ведя за собой грязного мальчишку лет десяти-одиннадцати. Вместе с ним в комнату проник неприятный запах. Удивительно, но обстановка, казалось, ничуть его не смутила.

— Я хочу познакомить вас с Джимми Пассфилдом, — сказала Элси отцу.

Мальчик заговорил с высокомерием герцога, хотя и без его грамотности.

— Мне сосиски с горчицей обещали, а я их что-то не вижу.

— Что это, ради всего святого? — спросил епископ.

Она молилась, чтобы он не взорвался.

— Прошу вас, отец, выслушайте меня минуту-другую.

Не дожидаясь его согласия, она повернулась к ребенку и спросила:

— Ты умеешь читать, Джимми?

Она затаила дыхание, не зная, что он ответит.

— А мне читать и не надо, — дерзко заявил тот. — Я и так все знаю. Могу расписание дилижансов на любой день недели сказать, и нечего мне на ту бумажку пялиться, что у таверны «Колокол» приколочена.

Епископ хмыкнул, но Элси, не обратив на это внимания, задала главный вопрос:

— Ты слышал об Иисусе Христе?

— Я всех в городе знаю, и никого с таким именем в Кингсбридже нет. Даю слово. — Он хлопнул в ладоши и плюнул в огонь.

Епископ онемел от потрясения — на что Элси и надеялась.

— Есть тут один баркасник из Комба, — добавил Джимми, — по реке время от времени ходит, Джейсоном Крайером зовут. — Он погрозил Элси пальцем. — Спорю на что угодно, вы это его имя путаете.

Элси продолжала допрос:

— Ты ходишь в церковь?

— Я раз ходил, да только вина мне не дали, вот я и ушел.

— А разве ты не хочешь, чтобы тебе простили грехи?

Джимми возмутился:

— Я грехов отродясь не совершал, а тот поросенок, что у миссис Эндрюс с Уэлл-стрит сперли, — это не я, меня там и близко не было.

— Довольно, довольно, Элси, ты доказала свою мысль, — сказал епископ. — Мейсон, уведи ребенка.

— И дайте ему сосисок, — добавила Элси.

— С горчицей, — вставил Джимми.

— С горчицей, — повторила Элси.

Мейсон и Джимми ушли.

Арабелла хлопнула в ладоши и рассмеялась.