Драконье горе
Шрифт:
«Я постараюсь… господин…»
«Ступай!…»
И я покинул ее сломленное сознание.
Несколько мгновений ничего не происходило, Эмельда, прикрыв глаза и едва заметно покачиваясь, стояла около моей кровати. Затем это мягкое покачивание прекратилось, ее веки дрогнули и открылись. Еще мгновение она смотрела на меня, словно не понимая, где находится, а затем в ее глазах вспыхнула ненависть! Ее тонкая, белая, изящная рука взметнулась вверх, и в ней блеснуло узкое лезвие кинжала.
В тот же момент перед ее сознанием вновь возник огромный, черный минотавр, из его пасти полыхнуло пламя и вырвалось рычание: «Моя!!!»
Кинжал с едва слышным звуком упал на ковер, через мгновение вознесенная для удара рука бессильно обвисла, и светлая, сгорбившаяся фигурка медленно растаяла, словно клочок тумана, занесенный в комнату через приоткрытое окно.
Я лежал, не в силах даже пошевелиться от усталости. Даже не усталости, а полной опустошенности. Лежал и ждал, когда снова смогу уснуть… Горечь под языком прошла, что давало мне повод несколько успокоиться, но сердце продолжало колотиться, словно мой разум все еще вел страшную, беспощадную борьбу, в которой тело не могло принять участия!
Прошло несколько минут, мне показалось, что за окном начало светлеть, но именно в этот момент я снова заснул. Теперь уже никаких сновидений не было, как не было никаких звуков, никакого света…
Проснулся я очень поздно и сразу же увидел у своей постели сидящего на ковре Фоку. Маленький каргуш молча смотрел мне в лицо, в его лапах поблескивал узкий клинок кинжала, а на его остренькой мордочке было написано невиданное, просто-таки невозможное уважение!
Я с огромным удовольствием хорошо отдохнувшего человека потянулся и, приподнявшись на локте, поинтересовался:
– Что нового на свете?…
Фока почесал свой оранжевый хохол и пропищал:
– Да вот главный советник принца захворал… Похоже, переутомление…
– Бывает, – беззаботно отозвался я. – А Кроха где?…
– Завтрак тебе готовит… Она сказала, что сегодня тебе понадобится особо плотный завтрак…
– К-хм, – раздумчиво кашлянул я. – Ну что ж, она, пожалуй, права!
– Тогда вставай и одевайся… – как-то не слишком уверенно предложил Фока, словно сомневался в моей способности самостоятельно подняться с кровати.
Я скинул одеяло, быстро спустил ноги на пол, и в этот момент моя голова действительно слегка закружилась.
– Да ты не торопись так!… – послышался озабоченный писк каргуша. – Потихоньку… Можно даже завтрак тебе в постель подать!…
– Ну вот еще, – недовольно пробормотал я, слегка потряхивая головой, чтобы прогнать туман. – Что я – инвалид, что ли, какой?…
Тем не менее я гораздо осторожнее поднялся на ноги и направился в ванную комнату, стараясь не делать резких движений.
Когда я уже раскладывал по плечам и разглаживал кружевной воротник камзола, в спальню заглянул серьезный Топс и поинтересовался:
– Ну как, все в порядке?…
– В порядке, – кивнул в ответ Фока. – Щас выйдет!…
– К завтраку все приготовлено… – доложил Топс и тихо прикрыл за собой дверь.
Уже через минуту мы входили в столовую, причем Фока умудрился открыть передо мной дверь, чем привел меня в полное замешательство – все его поведение никак не соответствовало сложившимся у меня представлениям о гордом каргуше «из рода ярко-красных каргушей».
Стол действительно был накрыт к завтраку, но… Того количества блюд, которое было выставлено на нем, вполне могло хватить на дружеское застолье для трех-четырех странствующих рыцарей, а сэра Вигурда между тем за столом не было.
Я уселся на свое место, с некоторой оторопью рассматривая свой завтрак, и мне под нос немедленно подсунули здоровенную тарелку с дымящейся разварной рыбой, присыпанной какими-то специями.
– Это именно то, что тебе сейчас необходимо, сэр Владимир, – раздался у меня над ухом мелодичный голосок Крохи. – Тебя и впереди ожидают значительные умственные напряжения…
И тут меня словно мягко стукнули по затылку! Я мгновенно вспомнил, что произошло ночью в моей спальне, и удивленно оглянулся. Кроха смотрела мне прямо в глаза, на ее губах играла довольная улыбка, и по ее виду я понял, что она все прекрасно знает. Правда, говорить о своей осведомленности она не стала, а вместо этого обернулась и громко произнесла:
– Гротта, соус к рыбе не слишком остыл?! Уже три минуты прошло, как мы сняли его с огня!…
– Нет, нет… – послышался из-за двери голос нашей служанки-хозяйки. – Этот соус вполне выдерживает до десяти минут, прежде чем начинает терять свой вкус…
– Ты слышал?… – обернулась ко мне Кроха. – Ешь быстрее, а то не почувствуешь настоящего вкуса!…
И она снова улыбнулась.
Я посмотрел на подсунутое мне блюдо и вдруг понял, насколько я голоден! Схватив длиннозубую вилку и взяв из корзинки кусок ноздреватой лепешки, я принялся за рыбу.
Могу твердо сказать, что ни до этого, ни после я не ел ничего вкуснее. Горячая, пряная рыба и холодное белое, чуть кисловатое вино создавали такой неповторимый вкусовой контраст, что я даже… растерялся, когда рыба вдруг закончилась! Впрочем, долго горевать мне не дали, Кроха немедленно поставила передо мной новую тарелку с незнакомым мне салатом. С первой ложки я понял, что вкушаю крабы с какими-то незнакомыми мне добавками под совершенно восхитительным соусом. А крабы я всегда обожал!
Этот лукуллов пир продолжался довольно долго, но все прекрасное рано или поздно заканчивается, так и теперь, когда пиршество, казалось, было в самом разгаре, я вдруг почувствовал, что больше не смогу съесть ни ложки, ни крошки.
Я положил вилку и нож на скатерть, отвалился от стола и на вопросительный взгляд моей очаровательной официантки провел по горлу ребром ладони:
– Все, я больше не могу… К тому же мне необходимо подумать о вечере, иначе на императорском балу мне придется тяжело!…