Чтение онлайн

Держу пари, за долгие годы мы приютили по меньшей мере с полдюжины котов и кошек, и радовались им, как членам семьи. Достаточно назвать лишь нескольких: Д.К. (сокращенно от Другая Кошка), Ворчун, Снежок и Джей-Джей, и это - впридачу к Брысю, приехавшему вместе с нами в Чокто.

Потому я ничуточки не удивился, когда вскорости после инцидента с Дьяволом к нашему семейству прибавился еще один кот. Дело было в четверг вечером, я возвращался домой с ярмарки-продажи, когда Джан связалась со мной по приемно-передающему радио.

– У Джеймса Кларка корова не на шутку расхворалась; он спрашивал, не заедешь ли ты к нему по дороге из Ливингстона, - сообщила она.
– Она будет в красном коровнике.

Было уже поздновато, - "сумрачно-сумеречно", как говорят у нас на Юге, - когда я притормозил у красного коровника. В это время суток слышишь неумолчное гудение цикад, то нарастающее, то угасающее, - эти так называемые "июльские мухи" густо облепили толстые древесные стволы. Тогда же летучие мыши покидают свои дневные убежища и бесцельно порхают в полумраке, едва не врезаясь в неодушевленные предметы, но в последний момент резко меняя направление, - благодаря исключительно развитой "встроенной" системе радиолокации. Некоторые мои друзья называют эту пору "час козодоя"; в провинции это - оазис покоя и мира, когда усаживаешься на парадное крыльцо вместе с близкими и лущишь каролингские бобы, избавляясь от того, что сейчас называется "стрессом".

Во владениях Кларка все словно вымерло, - разве что дирхаунды лаяли, да изредка откуда-то из-за пределов коровника доносилось мычание коровы или ржание лошади. Вокруг царили тишина и согласие. Но, заглянув в хлев, я сразу понял, зачем меня вызвали. Семисотфунтовая чалая телочка шортгорнской породы стояла в странной позе, держа голову горизонтально и упираясь ею в угол, и жадно хватала воздух пастью. Благодаря лампочке в сто ватт над головой, я видел, как вздымается ее грудь, как тяжело и хрипло бедняжка дышит. В глазах ее застыла тревога. Когда я прикоснулся к ее груди стетоскопом, телка и не подумала сопротивляться.

Как и следовало ожидать, в грудной клетке прослушивалась настоящая какофония скрипов, скрежетов, хрипов и трескотни, - показатель серьезной инфекции легких и воспаления плевры, - оболочки, выстилающей полость изнутри. Дальнейший осмотр выявил температуру 104.5, среднюю степень обезвоживания и дисфункцию рубца. Корова, - вне всякого сомнения, недавнее приобретение, - страдала недугом под названием "транспортная лихорадка", приводящим к бронхопневмонии. Прогноз был неутешителен.

Шортгорнов Кларки не держали; так что я предположил, что эта корова доставлена на ферму не так давно, и задумался, не было ли вместе с нею и других. Если так, все они рискуют заболеть, равно как и местный скот. Я мог поклясться, что Джеймсу подвернулась выгодная сделка, он не устоял перед искушением, - и теперь его ждут крупные неприятности. Эта телочка одной ногой уже в гробу, и я не сомневался, что те же симптомы уже проявились и у других голов. Учитывая серьезность ситуации, я решил пройтись по владениям и отыскать кого-нибудь из хозяев.

В наши дни транспортная лихорадка классифицируется как респираторное заболевание крупного рогатого скота. Она по-прежнему очень заразна и зачастую поражает "коров-туристов". Это - скот, прошедший через аукцион или даже несколько аукционов за небольшой промежуток времени, и почти или совсем не обладающий иммунитетом против вирусов и бактерий, вызывающих болезнь. Впридачу животные находятся в состоянии стресса, поскольку их должны образом не кормили и не поили, зато возили туда-сюда в двухъярусных трейлерах куда чаще, нежели это предписано матушкой-Природой.

Обходя коровник кругом, я услышал слабое попискивание котенка, а затем - детский смех. Звуки доносились из углового стойла. Заглянув туда, я обнаружил двух маленьких негодяев, на вид лет около восьми или десяти, что мучили крошечного серого полосатика, тыкая в него палками и обстреливая из водяных пистолетов.

– И что это вы затеяли, друзья мои?
– словно со стороны услышал я собственный голос. Эти же самые слова этим же самым тоном произнес много лет назад директор моей начальной школы, - здоровый дядька ростом шесть футов и четыре дюйма, - застав нас в разгар потасовки на манер не то волейбольных, не то футбольных "разборок". Было нас человек десять. Он тогда здорово всыпал нам по тылам своей сосновой тростью, - той самой, с просверленными дырочками.

Как мне сейчас не хватало этой трости, равно как и силы духа опробовать ее на негодных пацанах! Впрочем, нескольких крепких слов хватило, чтобы обратить их в бегство и освободить измученного котеночка от мучителей. Он был весь мокрый, шерстка свалялась, и в довершение бедняга явно умирал с голоду. С виду малышу было не больше трех недель от роду.

Вернувшись в пикап, я растер его полотенцем и соорудил ему уютное ложе на пассажирском сиденье. Бедняга явно пережил тяжкое душевное потрясение, но физически был в неплохом состоянии, - если не считать жуткой худобы. Я погладил его пару раз, ласково заговорил с ним, - и малыш по-кошачьи изогнул хвост и замурлыкал.

Ярдах в пятидесяти от хлева я заметил небольшой сторожевой домик, видимо, жилище одного из наемных работников с Кларковой лесопилки. Я зашагал туда, надеясь раздобыть нужные сведения. Поднявшись на шаткое крыльцо, я почувствовал по-домашнему чудесный аромат деревенской ветчины, картошки, поджаренной в топленом жире, и печений "кошачьи мордочки", и на мгновение устыдился, что отрываю людей от ужина. Сквозь открытую дверь я видел, как глава семьи поднялся от стола и направился к выходу. Узнал я и одного из давешних хулиганов: пацаненок то и дело настороженно зыркал украдкой в мою сторону. Разумеется, маленький негодяй решил, что я пришел наябедничать на него отцу. Я зловеще воззрился на него, тот резко дернул головой - и сосредоточенно занялся печеньями с подливкой.

– Простите, что побеспокоил. Вы не видели тут поблизости Джеймса или Гнуса?

– Не, сэр, они вот только что укатили. Дружочек вроде бы поминал, что они в "Рыбный садок" едут, - отвечал мой собеседник. Лишь много лет спустя я узнал, что "Дружочка" зовут совсем иначе. Надо сказать, что для своего возраста и он тоже казался очень взрослым.

– Видите ли, тут у них в хлеву корова, она серьезно расхворалась и, возможно, к утру умрет. Я хотел бы знать, как насчет остальных? Может, еще какая-нибудь выглядит больной да вялой? Наверное, Джеймс их совсем недавно купил? Не припомню, чтобы видел здесь чалых, - сказал я.

– Верно, сэр, Гнус привез их пару дней назад на здоровенном грузовике. Остальные там, на пастбище, за домом.

– Я полечу эту корову, да только не верю, что ее удастся спасти. Если увидите Джеймса, пусть мне свистнет. Я - доктор Маккормак, здешний ветеринар.

– Да, сэр. Это ведь вы прошлой осенью вытащили кусок проволоки из бычачьего брюха?

– Ага, вот в этом самом хлеву.

– Ну, надо же! Вот уж не думал, что быка можно вот этак распотрошить, да чтобы он еще и выжил. Хотел бы я, чтобы кто-нибудь из моих мальчиков это дело освоил, - гордо объявил он.
– А что им для этого понадобится?