Другая дочь
Шрифт:
– Дерьмо, – процедил Дэвид и нажал на газ.
– Не сопротивляйся, – печально прошептала она. – Будет только хуже.
– Держись, Мелани. Черт, держись крепче.
Машина понеслась вниз по склону к роще. Мелани услышала крики. Женщины куда-то побежали. Мелани наблюдала за происходящим с фатальной обреченностью. Теперь она все четко вспомнила.
Четвертый день отчаянной борьбы за свободу. Так хотелось увидеть свою семью… Но она не сумела сбежать. Так и не сумела сбежать.
Ах, детка, как же ты не понимаешь, что каждым побегом только вредишь себе?
Мелани опомнилась от диких проклятий. Взглянула на Дэвида, отметила испарину на лице агента и как отчаянно он крутит руль. Вдруг дорога резко свернула. А они мчатся так быстро… Слишком быстро…
Каждым побегом ты только вредишь себе.
Дэвид снова выругался. Задние шины завизжали, цепляясь за грунт. Дэвид, стараясь удержать машину, рулил с таким усилием, что на руках вздулись жилы. Потом он выдохнул, кажется, молитву, а затем, в последний момент, виновато взглянул на Мелани. И прошептал ее имя.
«Я люблю его… Как жаль…»
Задние колеса сорвались. Автомобиль резко развернуло. Раздался ужасный крик. «О, Боже, это же я кричу».
Каждым побегом ты только вредишь себе.
Сзади тяжело ударила другая машина. Мелани мимолетно поймала взглядом безумное лицо Харпера. Потом перед их машины задрался вверх, и они поплыли по воздуху.
Дэвид схватил ее за руку. Мелани ощутила теплые мозолистые пальцы, переплетенные с ее тонкими и бессильными.
Неожиданно надвинулась земля. Автомобиль грохнулся на грунт. Скрежет металла. Оборванный крик. Мрак.
Глава 36
Джейми О'Доннелл отчаянно крутил бинокль, наводя объектив на старый дом Стоуксов, так тяжело дыша, словно бежал марафон с шести утра. Пожалуй, он уже слишком стар для всего этого дерьма, и теперь, когда приближалась кульминация, все стало чересчур реальным – до боли. Тряслись руки, нахлынул такой ужас, какого он не ощущал давным-давно.
Для начала Джейми последовал за Брайаном в аэропорт, потому что беспокоился о малыше. Потом, когда решил, что должен позволить крестнику действовать по-своему, как настоящему мужчине, купил себе билет в один конец до Хьюстона.
Джейми приземлился в международном аэропорту Хьюстона – города, который всегда пробуждал слишком много воспоминаний, хотя среди них были и приятные. Сюда он прилетел впервые после долгих лет, ведь ни один из соучастников по тому давнему делу никогда больше не посещал Техаса. Они старательно избегали всего штата, словно здесь свирепствовала чума.
В каком-то смысле подобная трусость – позорное малодушие. Ведь наряду с многочисленными горькими воспоминаниями имелись и очень славные. Патриция. Техасские ночи. Взросление карапуза Брайана. Чудесное рождение Меган. Боже, разве забудешь, как в первый раз она схватила его указательный палец своим невероятно крошечным кулачком. Его ребенок. Малышка Джейми О'Доннелла!
Джейми быстро догадался, что Мелани направилась в Хантсвилл. Она ведь умная и находчивая, с гордостью отметил он, и все же легко нашел дочку в мотеле и принялся наблюдать. Появление парня из ФБР заставило понервничать, но они, казалось, обращали внимание исключительно друг на друга. Ничего страшного. Джейми в самом начале проверил специального агента Дэвида Риггса, как поступал со всеми знакомыми Мелани. Ему нравилось думать, что это обязанность отца – раскопать подноготную кавалеров своей дочери.
Риггс неплохо выдержал проверку. Выходец из среднего класса. Хорошая репутация в Бюро, причем Джейми услышал это от внутреннего источника в ФБР, который ненавидел кого-либо хвалить. Стыдится артрита, но вроде бы достаточно ловко двигается. Разумеется, весьма умен, решил Джейми, раз довольно быстро раскусил Харпера Стоукса. Одно это поставило Риггса на верхнюю строчку в глазах О'Доннелла.
Однако присутствие агента усложнило слежку за Мелани. Дочь вряд ли часто смотрит в зеркало заднего вида, но Риггс – опытный профессионал. Джейми пришлось нелегко, он держался позади минимум на три машины, иногда даже тормозил у обочины. Когда парочка добралась до местожительства миссис Эпплби, стало проще. Он просто остановился у заправки на главной дороге и ждал.
Когда их арендованный автомобиль через сорок пять минут проехал мимо, Джейми четко разглядел лицо Мелани. Бледное, потрясенное, страдальческое.
Матерь Божья, у него едва сердце не оборвалось.
Вот ведь вроде бы он постоянно стремился защитить свою дочь, а в результате только причинил боль. Внезапно нахлынули ужасные горькие мысли – возможно, из них двоих Харпер все же лучше в конце-то концов. Мелани без колебаний бросилась в объятья Стоукса после удочерения. Называла папой, лезла из кожи вон, чтобы заставить его улыбнуться. Выглядела вполне счастливой.
А вот когда Джейми присел перед девочкой, перед своей собственной дочерью, которую с огромным риском для себя оберегал долгие пять лет, она с ужасом отпрянула.
Он до сих пор четко помнил этот момент. Как сердце внезапно отказалось биться в груди. Вкус пыли во рту. Как сжались в кулак пальцы. Самодовольную улыбку Харпера, упивающегося страданиями Джейми.
И внезапное осознание того, насколько ненавистен этот подлый сукин сын.
С того самого дня Джейми больше всего на свете жаждал вернуть Мелани память. Жаждал раскрыть ей истинную натуру эгоистичного, жадного до денег Харпер Стоукса. Жаждал раскрыть ей истинную натуру ее так называемого «крестного отца». Жаждал рассказать, как отчаянно он любил ее все эти годы.
Но ничего не происходило. Мелани была счастлива в роли второй дочери. Харпер проявлял к ней удивительную доброту, возможно, просто назло Джейми, прекрасно понимая, как бесит старого приятеля вся эта ситуация. А может, Стоукс даже взаправду любил Мелани, сам того не осознавая. Патриция и Брайан ее обожали, с такой готовностью став ей матерью и братом, что у Джейми щемило сердце. А Мелани… Выросла такой прекрасной, такой умной барышней, что гнев Джейми полностью растаял.
Он понял, что желает для нее всего самого лучшего. Хотя гордость требовала действий, а стыд и обида раздражали, он никогда ни во что не вмешивался. Оказалось, что любовь к собственному ребенку обуздывает. Когда злоба исчезла, на Джейми снизошло благодатное смирение.