Чтение онлайн

В 1969 году У. Е. Драммонд поехал в Америку изучать творчество женщин-писательниц – он тогда очень интересовался феноменом феминистического движения, в то время только еще зарождавшегося. Биллу было восемнадцать; денег у него не было. Отец выдавал ему кое-какие карманные деньги, но их было явно недостаточно, чтобы купить билет на трансатлантический лайнер. Как и Джек Керуак, тогдашний кумир Билла, Билл отработал свою дорогу через океан, устроившись стюардом на маленьком пароходе.

В Лос-Анджелесе он познакомился с Кеннетом Энгером, оккультистом, кинорежиссером и специалистом по Алистеру Кроули. Энгер передал Биллу Суму Завета и сказал, что последние астрологические вычисления явно указывают на то, что он, Билл – только он и никто другой, – является истинным владельцем магической сумки. Для Билла это было откровением. Он читал семейные хроники и всегда чувствовал, что они с Мунго МакДраммондом во многом похожи – и тут дело даже не в кровном родстве, хотя, как я уже говорил, Мунго МакДраммонд приходился Биллу прапрадедом. Еще мальчишкой Билл мечтал о том, чтобы разыскать эту утерянную семейную реликвию, и вдруг на другом конце света, в Лос-Анджелесе, какой-то ханыга-кинематографист, который и сам в скором времени отойдет в мир иной при весьма подозрительных обстоятельствах, отдает ему эту самую сумку и предупреждает о связанном с ней проклятии.

Но Билла это не испугало. Он знал, почему эта сумка приносила несчастья всем своим бывшим владельцам. Все очень просто: они владели ею не по праву, и заключенная в ней сила была им неподвластна. Только он, Билл Драммонд, последний мужчина из рода великого Мунго МакДраммонда, был полноправным владельцем Сумы Завета. Только он, и никто другой. Билл забрал бесценную реликвию к себе в мотель, поставил ее на кровать и принялся ее рассматривать. А когда он провел рукой по этой мягкой, странной черной коже, ему показалось, что он почувствовал маленькие неровности, похожие на шрамы.

Билл вдруг встревожился. Он даже встал и проверил, заперта ли дверь в номер – хлипкая дверь из дешевой клееной фанеры. Он сел на кровать, охваченный страхом и беспокойством. Он расстегнул металлическую застежку, и черный кожаный чемоданчик, Сума Завета, святая святых, медленно открылся, распахнулся, разверзся. Билл осторожно заглянул внутрь – и увидел там звезды, спирали взвихренных галактик. Что это было? Дыра в пространстве. Вселенная внутри маленького чемоданчика. Эта Вселенная пахла жасмином и яблоками; она пахла летним теплом и солнечным светом. Билл вдруг понял, что теперь ему нечего беспокоиться о деньгах. Он запустил руку в сумку. И почувствовал странные электрические вибрации. Он знал, что это такое: магнитное поле Земли. У сумки был голос – тихий и нежный, как шелест средиземноморского ветра в маковом поле, – только он говорил не словами, а ощущениями.

Билл знал, что ему надо делать. Он открыл свою старенькую пишущую машинку, вставил в нее чистый лист, а потом надел на голову черный кожаный докторский чемоданчик Завета – как шляпу. И в него излилось знание.

Через четыре дня Билл закончил книгу, которая принесла ему мировую славу и определила его репутацию в литературе. Книга называлась «Рожденная стервой» и представляла собой поразительно проницательное историческое исследование положения женщины в западном мире. Билла признали гением. В возрасте двадцати двух лет он создал женское движение и дал ему исчерпывающее описание. Все его следующие книги неизменно входили в списки бестселлеров в 260 странах по всему миру. Он получил Нобелевскую премию по литературе за свою знаменитую трилогию, посвященную женщинам и творчеству, «Триумф утробы», «Беременность», «Извержение». Его популярные феминистские «учебники жизни» («Женщина, сотворившая слишком много», «Страх пернуть на людях», «Женская попка» и «Скверный миф») пользовались успехом среди образованных молодых женщин, которые без всякой иронии объявили Билла своим духовным учителем.

Но Биллу уже наскучил феминизм; он занялся другими вопросами и теориями, еще более сложными и таинственными. Разумеется, в этих поисках знания ему помогал черный докторский чемоданчик, наделенный магической силой. Две следующие книги Билла – «Отвали: как я изобрел ливерпульский панк в 1981 году» и «Один к одному: как я изобрел рейв в 1987 году» завоевали ему еще больше поклонников и поклонниц. И хотя чемоданчик дал Биллу мудрость, похоже, у этой вещи было извращенное чувство юмора, и не всякий ее дар был благим: последняя книга Билла – автобиография на 25 000 страниц «Я, мерзавец» – стала издательской катастрофой.

В этой книге (которую я, между прочим, считаю настоящим шедевром) описаны все гениальные теории Билла – включая его поправки к теории относительности Эйнштейна. Причем эти теории были настолько продвинутыми, что большинство из читателей просто не поняли, о чем идет речь. Некоторые критики отмечали, что по сравнению с этим монументальным трудом книга Стивена Хоукинса о теории всего на свете кажется легким, развлекательным чтивом.

Билл стоически перенес этот прискорбный провал, рассудив – и вполне справедливо, – что, как и большинство гениев, он опередил свое время. Он утешал себя тем, что человечество не достигнет такого интеллектуального уровня, какого достиг он сам, еще лет сто, в лучшем случае.

Он с головой погрузился в работу над следующей книгой «Почему я такой умный», но, к сожалению, работу пришлось прервать: по настойчивым просьбам редактора он взялся спешно заканчивать книгу, которую вы сейчас держите в руках.

Все сочинения великого мастера можно найти в Драммондовском зале в Британской библиотеке.