Чтение онлайн

Хогг подобрался и чуть ли не по стойке смирно встал:

— В начале вьюговея аккурат перед шаррафой, в пабе «Приют» у Старого моста была массовая драка с одним погибшим. Я точно помню, что в драке принимали участие младший Мейси и Джек Оливер. Остальных не помню — там целая толпа была. Как звали погибшего тоже не помню. И не надо спрашивать: чем закончилось дело — я уже тогда сидел в тюрьме Особо важных. Мне телефонировать в Речной? Попросить поднять дело из архива, если оно там, конечно?

— Хрень, — только и сказал Эш. — Помня, как служил суперинтендант Арно, дела может и не быть.

Вик с трудом удержала стон: по зиме ряды констеблей Речного участка были основательно почищены от продажных пилоток — все инспектора и сам суперинт Арно пошли под суд и уже несколько лун как отбыли на каторжные работы Гарии — шахтерском поселке на границе Аквилиты. Если дело о драке не найдется… Вик ползимы и всю весну разгребала завалы дел Речного участка и несколько раз ездила в Гарию — и это было не то, что хотелось повторять. Только бы дело нашлось! Надеяться, что семья Мейси соизволит заговорить об этом ничтожно мала.

— Так, мне ехать в Речной? — напомнил о себе Хогг.

— Езжай, только…

Грегори ехидно продолжил за Эшем:

— … только осторожно и взять с собой кого-нибудь. Я помню.

Алистера Арбогаста, предоставленного Эшем в качестве сопровождающего, Вик, устав от жары, загнала за руль своего паромобиля. Её немножко подташнивало, еще и головная боль давала о себе знать. Эфирная связь с Эваном стала совсем тоненькой ниточкой, только и чувствовалась легким теплом в сердце, а больше и не понять, что происходит с ним в Олфинбурге, столице Тальмы. Завтра он должен вернуться домой на дневном экспрессе.

Алистер скосил глаза на Вик и молча протянул очередную бутылку с колой, купленную в аптеке.

— Спасибо, — тихо сказала Вик, прикладывая ледяную бутылку к виску. Алистер не выдержал и накинул на Вик целебное плетение — он и такое умел. Прежде, чем он перевелся в новый Восточный дивизион, Вик вместе с ним вела не одно расследование, он не раз её лечил и спасал. Алистер был спокойный, молчаливый и крайне надежный парень — одно это уже показывало, насколько серьезно Эш относится к безопасности Вики. Надо будет Брока озадачить «острыми воротничками» или Эш не поймет и обидится? Мужские игры «Покажи свою крутость!» раздражали Вик, хотя именно Эш к такому не склонен, это Брок вечно всем пытается доказать, что умный, рыжий и незаменимый.

Паромобиль, провожаемый крайне серьезным взглядом Эша, замершего в окне своего кабинета, наконец-то стронулся с места и покатился под гору в сторону реки. Плетение начало действовать — виски перестало ломить.

По пути к Тисовой, Вик рассказала Алистеру все, что удалось узнать об Аманде Круз. Он лишь кивал, сосредоточенно ведя паромобиль — район Старого моста был весь перегорожен заборами идущей стройки: тут возводили новый железнодорожный вокзал и первый на всю дельту Ривеноук мост в Вернию.

Тисовая улица осталась еще со времен Чумной Полли: узкая, погруженная в блаженную тень, извилистая, поворачивающая от начавшейся стройки моста к набережной — закачивалась она как раз пабом «Приют»: на ветру качалась железная вывеска в виде кружки с шапкой пены. Вик, вышедшей вслед за Алистером из паромобиля, казалось, что даже сюда доносился её скрип. Дома здесь были старые, двухэтажные, сложенные из темных, разного размера камней, прочно скрепленных известковым раствором. Черепитчатые острые крыши с высокими каминными трубами были украшены старинными флюгерами в виде забавных фигурок животных. Первые этажи с непривычно мелкими, неповторяющимися по размерам и формам окнами были заняты лавками: галантерейными, овощными, молочными, книжными, табачными. В доме, где жила вдова Круз, на первом этаже было ателье. Вместо вывески болталась на цепях железная швейная катушка с воткнутой иголкой. Этому ателье, судя по вывеске, не одна сотня лет. В длинном, вдоль всего дома окне были выставлены немного пыльные куклы, одетые в наряды прошлых лет. Или это были маскарадные костюмы? Пандоры — Вик только читала о них в книгах.

Узкая полоска неба над головой медленно затягивалась похожими на перья облаками, изменившими Вернии. Кажется, ветер поменял направление, обещая, что жара скоро пойдет на спад. Отдельные лучи солнца еще косо падали в подслеповатые окна домов.

Вик открыла рассохшуюся, нуждающуюся в ремонте дверь с цветным витражом фрамуги. От неё по каменному полу прыгали разноцветные солнечные зайчики, когда облака скользили дальше в Аквилиту.

Ателье было небольшим. Большую его часть занимал огромный раскройный стол вместо прилавка. На нем в дальнем углу скромно притулилась электрическая касса, спрятавшись за ворохом белоснежного рубашечного батиста и картонными лекалами. Вдоль стен шли многочисленные полки с рулонами тканей, коробками с фурнитурой, выкройками и какими-то свертками — возможно, это были уже готовые заказы. Примерочная, судя по всему, скрывалась за одной из дверей. Пара манекенов в неприлично раздетом виде замерла у окна.

Вик принюхалась и тут же пожалела об этом — пахло странно. Шерстью, какой-то синтетикой, распаренными тканями, смолой, клеем и неожиданно камфорой. Последний запах как-то не ожидаешь встретить в ателье. Он несся откуда-то тонкой неприятной ноткой из задних комнат. Оттуда же доносились детские голоса.

Молодая женщина в круглых, изящных очках, работавшая за раскройным столом, споро кромсая батист на мелкие, непонятные детальки, отвлеклась на звон дверного колокольчика и явно напряглась при виде полицейской формы. Алистер спешно поздоровался, представил Вик и назвал себя, показывая свой жетон.

— Что-то случилось с Аликс? — вместо приветствий сказала женщина. Еще молодая, но с многочисленными морщинками у глаз и опущенных, словно разучившихся улыбаться уголков рта.

— Нера Круз? — поинтересовалась Вик, а Алистер поспешил уверить женщину, что с Фостер все в порядке.

Женщина кивнула вместо ответа, а потом плотно закрыла дверь в заднюю комнату, детские голоса зазвучали глухо.

— Недобрый день! — все же вспомнила о вежливости нера Круз, быстро поправившись: — простите, добрый, конечно… Чему обязана?

Узнать в ней сестру Фостер удавалось с трудом — они были слишком разные. Аманда была белокурой, светлокожей, сейчас прямо до синевы — наверное, её так сильно подкосила смерть мужа. Очень худая, до болезненности, с крупными кистями и нервными пальцами, принявшимися теребить ткань на столе.

Вик улыбнулась:

— Не волнуйтесь, пожалуйста.

Женщина призналась, убирая руки за спину:

— Простите, я в последнее время очень боюсь новостей. Особенно от констеблей. — Она вышла из-за стола и рукой указала за прячущиеся за манекенами кресла и столик: — И, еще раз простите, присаживайтесь.