Чтение онлайн

Как и следовало ожидать, у нее оказалось полно нарядов. Кроме того, я обнаружил множество бутылок бренди, спрятанных за платьями, в шкафу с обувью и под шелковым бельем: так белка прячет орехи на черный день.

В одном из ящиков я нашел пистолет 22-го калибра. Он был заряжен, но из него не стреляли, по крайней мере недавно. В том же ящике лежали три запечатанных флакона духов «Джой», и это открытие заставило меня на время прервать обыск. Я открыл один флакончик и понюхал: в памяти всплыла темная аллея, бегущая женщина и большая, быстрая машина. Конечно, это бред. Наверняка половина голливудских актрис пользуется этими духами. Я завинтил крышечку и продолжил осмотр. В шляпной коробке я обнаружил устрашающего вида кинжал в форме ножа для колки льда, с тонким, как игла, острием. Эта находка, вкупе с бутылочками духов «Джой», заставила меня ускорить поиски. Я обратил внимание на письменный стол в нише у окна, выходящего в сад. В одном из ящиков оказалось полно бумаг: письма, старые контракты, фотографии и вырезки из газет. Под пачкой писем я нашел визитную карточку, засаленную, с мятыми уголками. Я поднес ее к глазам: «Бернард Хофман».

Я стоял и тупо смотрел на карточку, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

Где-то внизу зазвонил телефон.

Я толкнул дверь в кабинет Фэншоу и очень удивился, обнаружив, что там все еще горит свет: было уже без четверти восемь, и я никак не предполагал, что он работает допоздна. Однако он не работал, а, закинув ноги на стол, читал какую-то книжку в бумажном переплете. Рядом с ним стояла бутылка шотландского виски и пепельница, полная окурков.

— А вот и ты, — обрадовался он, спуская ноги на пол. — Я решил подождать на тот случай, если я тебе вдруг срочно понадоблюсь. Ну что, объявили выкуп?

— Да, около часа назад, — ответил я, подвинул себе стул и сел. — Не поделишься виски?

Он налил две порции и подвинул ко мне стакан.

— Я даже боюсь спрашивать. Сколько?

— Мэддакса хватит удар. Они даже не пытаются хитрить. Бьюсь об заклад, им известно о страховке. Они хотят вытряхнуть из нас всю сумму: полмиллиона.

— Мамочки! — простонал Фэншоу. — Когда?

— Через четыре дня. В мелких купюрах: по пять, десять и двадцать долларов, не крупнее.

— Вряд ли мы сможем собрать такую огромную сумму за три дня, не говоря уже о том, чтобы записать номера купюр!

— Нам придется ее собрать, и я не вижу смысла записывать номера. Такие мелкие купюры проследить невозможно.

— Наверное, ты прав. Каким образом они объявились?

— Позвонили по телефону. Я сам говорил с одним из похитителей. Он разговаривал очень жестко. Через четыре дня он позвонит и скажет, куда привезти деньги. У нас нет времени подготовить ловушку.

— Ну что ж, мы ведь в жизни всякое повидали, не так ли? — сказал Фэншоу и зевнул. — Может, Мэддакс и не станет платить.

— Станет. Райс обзвонил газеты и выдал им всю историю со страховкой. Нам придется платить.

— Надо бы мне сообщить ему эти новости. Нелегкая предстоит работенка — набрать столько мелких купюр. Не крупнее двадцатки?

— Точно. Тот парень говорил вполне серьезно. — Я отхлебнул из стакана и продолжил:

— Ты знал, что мисс Шерман пьет?

— Сильно?

— Мне сказали, что этот фильм мог стать для нее последним. Ее секретарша говорит, что ее приходилось водить по съемочной площадке за руку.

Фэншоу задумчиво посмотрел на меня:

— Конечно, какие-то слухи до меня доносились, но я не думал, что все так серьезно. Как тебе Райс?

— Я в него просто влюбился. Мы прекрасно с ним поладили. Он предложил расквасить мне нос.

— Есть какие-нибудь версии?

— Только та, что на поверхности: высокооплачиваемая звезда спилась и больше не может работать. Муж решил получить наличные, пока не поздно. Договорился, чтобы ее похитили, и деньги в карман.

— Ну да, вполне вероятно. Единственная нестыковка в том, что он не знал о страховке.

— Это еще не доказано. Она могла ему проговориться. Лично мне эта версия по душе.

— Итак, что будем делать?

— Ничего, пока не заплатим выкуп. Потом будем следить за Райсом. Если деньги у него, он себя выдаст, если подольше подождать.

— А Джойс Шерман?

— Могу поспорить, что она не вернется.

— Я тоже. Ну ладно, буду звонить Мэддаксу. Я расскажу ему твою версию.

— Она ему придется по вкусу, о такой он и сам мечтает, — сказал я и встал. — Мне еще нужно кое-что сделать. Если я ему понадоблюсь, то где-то через час я буду в отеле «Калвер».

Я оставил его набирать номер Сан-Франциско и вышел на улицу.

Из проезжавшего мимо такси выглянул водитель и вопросительно посмотрел на меня. Я подозвал его и назвал адрес:

— Уилтшир-роуд, пятьдесят пять.

Уилтшир-роуд была сразу за Южным бульваром, плохо освещенная улочка, вдоль которой выстроились небольшие коттеджи. Номер пятьдесят пять был тих и темен, с заброшенным садом и шаткими деревянными воротами.

Я попросил водителя подождать, подошел к воротам и постучал. Подождав, я постучал снова и услышал чьи-то шаги, дверь в воротах открылась: на меня смотрела какая-то женщина.

— Кто это?

— Мистер Хофман дома?

— Нет.

Дверь начала закрываться.

— Вы миссис Хофман?

— Какое вам дело, кто я?

— У меня срочное дело к мистеру Хофману. Где его найти?

— Не знаю.

— Может быть, вы мне поможете? — Я просунул ногу в щель приоткрытой двери, чтобы она не захлопнулась у меня перед носом. — Я вам заплачу за потраченное время.

Она помолчала, глядя на меня, затем приняла решение и отступила от двери.

— Ну ладно, заходите.

Я вошел за ней в маленькую неубранную комнату, заставленную покрытой пылью старой мебелью. В слабом свете лампочки я разглядел хозяйку: неряшливо одетая, лет тридцати пяти, лицо смуглое и угрюмое, но видно, что симпатичная, и если бы так себя не запустила, то, вероятно, смотрелась бы красоткой. На ней был старый, грязный свитер, надетый наизнанку, а на подоле серой измятой юбки красовалось большое жирное пятно.

— Вы миссис Хофман?

— А если да? — отрывисто бросила она. — Тут нечем гордиться. Чего вы хотите?