Чтение онлайн

— С чего бы? Он вас ждал, — ответил портье, отодвигая газету.

— Так вот, он не отзывается. В номере горит свет, а дверь заперта изнутри. Вы что-нибудь предпримете сами или мне вызвать полицию?

Портье вскочил так резво, будто кто-то ткнул его штыком.

— Не делайте глупостей! Я не хочу, чтобы здесь появились копы. Может быть, он просто крепко спит?

— Не похоже. У вас есть дубликат ключа или мне выстрелить в замок?

— Если вы так настаиваете, я лучше поднимусь, — сказал он. — Вам кажется, что-то случилось?

— Пойдемте посмотрим.

Я пропустил его вперед и подгонял его сзади, так что мы поднялись быстро: добравшись до четвертого этажа, мы оба дышали так, словно срочно нуждались в кислородном аппарате.

Девица в кимоно совершала очередную прогулку в ванную комнату.

— Привет, Керли, — бросила она портье. — Что за шум?

— Скройся с глаз, грязная бродяжка, пока я не дал тебе хорошего пинка, — ответил тот, не повышая голоса.

Я ожидал взрыва, но вместо этого она нервно и заискивающе улыбнулась и быстро убежала, будто и вправду опасаясь, что ей дадут пинка.

— Что за милый, ароматный народ живет в вашей гостинице, — заметил я, подталкивая его к третьему номеру.

— Вас кто-нибудь спрашивал? Они обычные люди, если уметь с ними обращаться.

Он застучал кулаком в дверь, подождал, отступил и изо всех пнул ее ботинком. Похоже, сегодня он был настроен пинаться.

Вдруг из соседней двери появился тощий смуглый мужчина, голый по пояс, в пижамных брюках, знавших лучшие времена. Его худое лицо искажала ярость.

— Я уже целый час пытаюсь заснуть! — срывающимся от гнева голосом крикнул он. — Убирайтесь отсюда, пока я ничего вам не устроил!

Портье снял очки и убрал их в карман, потом улыбнулся тощему мужчине:

— Ничего не устроил? Что именно?

— Например, забил бы ваши проклятые зубы в вашу проклятую глотку, — прорычал тощий, встал в стойку и двинул портье кулаком в зубы. Во всяком случае, он попытался это сделать, но портье отвел голову, и кулак просвистел мимо. Прежде чем тощий смог восстановить равновесие, портье выпрямился и с треском заехал ему в челюсть. Тощего отбросило в комнату, и он приземлился на пол с грохотом, сотрясшим все здание.

Портье закрыл за ним дверь, снял с руки жуткого вида медный кастет и снова надел очки. Теперь он выглядел безобидно, как старушка за чаем.

— Нужно уметь с ними управляться, — сказал он, выуживая из кармана ключ. — Тогда все будет в порядке.

— Может, вы откроете дверь и перестанете корчить из себя Джеймса Кейни?

Он принялся возиться с замком, и в конце концов ему удалось вытолкнуть тот ключ, что торчал изнутри. Потом он вставил свой ключ и осторожно его повернул.

— Отошли бы вы в сторонку, он может занервничать, — посоветовал портье, сам отступая за дверь. Повернув ручку, он толкнул дверь. Ничего не произошло. Никто не выстрелил. Мы осторожно заглянули в освещенную комнату.

Хофман сидел в кресле, руки свисали как плети, голова склонилась к груди. На его пальто и на полу была кровь.

— И почему только этот гад не позволил себя убить где-нибудь в другом месте? — посетовал портье, выходя из номера.

Я склонился над Хофманом, приподнял его голову и снова опустил. Потом дотронулся до его руки; она была еще теплой. Его убили совсем недавно.

— Черт побери! — продолжал портье. — Здесь становится жарко, как в печке. Стойте здесь, а я пока кое от кого избавлюсь. Я хочу, чтобы здесь было чисто, когда приедут копы.

Он выскочил из номера, и я услышал, как он бежит по коридору.

Я оглядел грязную комнатуху. Окно было открыто, снаружи затекал холодный воздух и туман. Подойдя к окну, я высунул голову и посмотрел на пожарную лестницу. Должно быть, убийца забрался сюда именно по ней, это было нетрудно. Я вернулся к Хофману, расстегнул его пальто, задрал рубашку и увидел рану как раз под сердцем. Его закололи чем-то вроде ножа для разделки туш. Удар был нанесен с большой силой. Кожа вокруг раны была изрезана. Я посмотрел вокруг в поисках орудия убийства, но ничего не заметил. Потом я проверил его карманы, однако не нашел ничего интересного. Под кроватью стояли два чемодана, в которых также не оказалось ничего особенного.

Я почувствовал внезапную усталость и слабость. Спать теперь уже не придется, а придется дождаться Хэккета и провести остаток ночи, наблюдая за его работой. Я тихо застонал и пожалел, что в номере нет чего-нибудь крепкого.

Я вышел в коридор. Там царила суета. Мимо меня протопали три здоровенных бугая с чемоданами, в костюмах поверх пижам. На третьем этаже две девицы, тоже с чемоданами, в ночных рубашках, на которые были наброшены пальто, оттолкнули меня, торопясь к лестнице.

Когда я спустился в вестибюль, ночной портье стоял на страже у телефона.

— Еще три минуты, парень, — мрачно произнес он. — Нам еще кое-что нужно сделать в этом притоне.

Настойчивый стук в дверь пробудил меня от тяжелого сна. Затуманенным взором я посмотрел на часы на тумбочке: было десять минут одиннадцатого. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь шторы, сообщил мне, что на дворе не вечер.

Чувствуя себя как выжатый лимон и, вероятно, так и выглядя, я натянул на себя халат, подошел шатаясь к двери и отпер ее.

Коридорный сунул мне телеграмму и громким, пронзительным голосом осведомился, будет ли ответ. В его поведении чувствовалось безжалостное усердие человека, который уже несколько часов на ногах.

Я ответил ему, что, если ответ будет, я позвоню, отослал его и закрыл дверь. Он прогрохотал по коридору так, будто на нем были водолазные ботинки, издавая громкий свист, от которого у меня зазвенело в ушах.

Я вскрыл телеграмму. Она была от Элен.

«Вчера вечером Конны покинули остров вещами. Полдень встречай меня аэропорту».

Мысль о том, что я ее скоро увижу, дала мне сил забраться под холодный душ. Три чашки черного кофе, присланные в номер, пока я одевался, слегка меня освежили, но, покидая комнату и спускаясь в вестибюль, я все еще чувствовал слабость.