Чтение онлайн

При этих словах что-то дрогнуло внутри — смесь страха и силы.

Я крепче сжала нож. Смотрела на него, на сталь, на свою отражённую в ней решимость.

Я впервые почувствовала, что могу бороться.

— Спасибо, — выдохнула я. — За всё. За то, что… спас.

Он будто не услышал.

— Дай руку.

Я подняла правую.

— Другую, — сказал Роман и опустился на колени передо мной. — Ту, что ты прячешь.

Я замялась, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Ты… ты уже видел её. В той комнате, — выдохнула я, почти шёпотом.

Роман молча протянул ладонь — требовательно, но не грубо. Пальцы слегка дрогнули, будто он сдерживал нетерпение.

Я сглотнула. Медленно вынула из кармана искалеченную руку, спрятав искривлённый культю в сжатом кулаке — словно ребёнок прячет разбитую игрушку, боясь показаться ещё слабее, чем есть.

Он осторожно взял мою ладонь, развернул её, будто раскрывал цветок, который боится света. Его пальцы были удивительно нежными — так нежно мужчина не касался меня никогда.

Роман изучил рану так внимательно, будто каждая царапина была строкой в книге, которую он обязан прочесть.

— Они сделали это не за сопротивление, — тихо сказал он. — Они сделали это, чтобы убедить всех, что ты мертва. Твои кости положили как приманку. Чтобы поиски прекратились.

Я замерла.

— Они… они сказали мне, что меня уже никто не ищет. А я не… не поняла…

Роман кончиком пальца провёл по внутренней стороне моего запястья — жест был почти ласковым, пугающе личным. Вся уверенность, которую я успела почувствовать минутами раньше, рассыпалась в пыль.

Он наклонился ближе.

И я увидела его лицо.

Сжатые зубы, обнажившие резкие, угловатые линии скул. Вены на шее набухли, как натянутые канаты. На губах дрожь, похожая на ярость, но глубже — почти боль.

Что-то в нём сломалось, когда он увидел мою руку.

Что-то, чего я не должна была видеть.

— Всё в порядке, — прошептала я, быстро отдёргивая руку и пряча её у себя на коленях.

Но он уже видел. И я уже знала, что ему не всё равно.

Наши взгляды встретились — и в его зелёных глазах было столько необъяснимой силы, что мне захотелось зажмуриться.

И вдруг, как удар по тишине, он сказал:

— Ты прекрасна.

Я моргнула.

— Чего?

— Ты прекрасна, — повторил он. Не как комплимент. Не как попытку успокоить. А как суровый факт, с которым, по его мнению, я просто должна согласиться.

Я нахмурилась, не понимая.

— Эм… спасибо? Наверное?

Он коротко кивнул, будто разговор закрыт, и, отложив эмоции куда-то глубоко внутрь, достал из рюкзака вторую флягу и пайки.

— Ешь.

Словно командир, отдающий приказ.

Но это был приказ, который я была счастлива выполнить.

Я чуть не подпрыгнула от осознания, что я могу поесть. Настоящую еду. Не ту влажную серую смесь, что давали в клетке.

Роман разорвал один из пакетов, высыпал его содержимое передо мной.

Я едва не расплакалась от запаха — простого, но живого, человеческого.

Пока я открывала маленькие пакетики, он не прикасался к своему. Вместо этого сел на плоский камень и принялся точить нож, вынутый из сапога. Движения были медленными, сосредоточенными. Лезвие скользило по камню, словно он убаюкивал собственную ярость.

Я ела жадно, но пыталась не спешить — желудок мог и не справиться. Вкус был странным. Но после двух недель голода — почти божественным.

— Это единственная рана? — спросил он, не поднимая глаз.

— Да.

— Тебя не клеймили?

Я поперхнулась.

— Что? Клеймили?!

Он посмотрел прямо.

— CUN клеймит своих рабов перед продажей. На внутренней стороне запястья — буква C. Их метка.

Меня затошнило.

— Нет… нет, меня не трогали.

— Хорошо.

Он кивнул на еду, молча велел доедать.

Я снова сосредоточилась на пайке, хотя рука дрожала.

— Ты говорил, мы в Сьерра-Мадре? — пробормотала я.

— Да. На Тропе мертвеца.

Я едва не подавилась.

— И как мы доберёмся до аэропорта?

— Пешком.

— ПЕШКОМ? — у меня чуть не отпало всё лицо.

— Через джунгли?!

— У меня был водитель, но после того как…

— После того как ты убил двух мужчин, — подсказала я.

Он кивнул.

И я поймала себя на том, что смотрю на него с глупым смешанным чувством — страха и благодарности.

— Ладно… — выдохнула я. — Сорок семь миль, да?

— Да. До Тенедореса. Там найдём транспорт.

— Сколько дней это займёт?

— С тобой — четыре.

Четыре дня.

Четыре дня в джунглях.

Четыре дня рядом с этим человеком, который одновременно пугал меня и заставлял чувствовать себя живой.

Ночью тени двигались по стенам пещеры как призраки, а где-то далеко вопила обезьяна — будто невидимая сирена.

— Ты знаешь, — сказала я, — я писала реферат про этот маршрут. Говорят, здесь водятся привидения.

— Я знаю.

Конечно, он знал.

Я продолжила, с вызовом:

— А ты знаешь легенду о ребёнке?

Он едва заметно закатил глаза — так, что это почти не нарушило его суровости.

— Так вот, — сказалa я, — тридцать лет назад мальчик пропал из кемпинга. Через два дня нашли только тело… вернее, остатки. Его…

Я рассказывала подробно, почти смакуя детали, пытаясь добиться хоть какой-то реакции. Но Роман оставался камнем.