Чтение онлайн

— Хорошо, — сказала хрипло. — Но ты убьёшь его и вернёшься, так ведь?

— Да, убью, — пообещал я коротко. — Сейчас давайте чуть передохнём с дороги.

Она отступила на шаг, отпуская меч. Принятие приказа далось ей тяжело, но она его приняла.

Мы сидели у костра и ждали наступления темноты.

Мирана вдруг заговорила, глядя на дерево.

— Тадиус забрал меня, когда мне было тринадцать, — сказала Мирана. — Я была его проектом, а не дочерью.

Она замолчала. Подняла горсть земли, растёрла между пальцами и выпустила обратно.

— В какой-то момент я поняла, что не помню его лица. Отца. Его самого помню, а лица нет. Я знала, что он существует, но, когда пыталась вспомнить — ничего. Будто кто-то вырезал кусок из головы.

Стёпа перестал подбрасывать ветки и серьёзно, без улыбки, посмотрел на девушку.

— Тадиус стёр мне память об отце, — сказала Мирана. — Только я поняла это слишком поздно.

Она посмотрела на свои руки.

— Всё выжег. Я не помню, как отец меня обнимал. Как выглядел. Не помню, любил ли он меня.

Костёр потрескивал. Над нами мерцали зелёные листья волшебного дерева.

— Зачем? — спросил Стёпа. — Какая цель?

— Чтобы я не искала отца, — ответила Мирана. — Не сбежала к Жнецам. Чтобы осталась его инструментом. Друидом с невероятными способностями, который делает то, что скажут, и не задаёт вопросов. Тадиус считал привязанности слабостью. Говорил, что любовь мешает силе. Что великий друид должен быть свободен от всего, что делает человека человеком. До недавнего времени я верила в это.

— Мразь, — коротко сказала Лана. Она смотрела на Мирану. В жёлтых глазах больше не было враждебности.

— Сейчас Тадиус мёртв, — сказала Мирана. — Сайрак убил его и носит его тело. Я почувствовала. Что-то изменилось. Но почувствовала слишком поздно и казню себя за это. Если бы была чуть внимательнее… А когда всё это произошло на арене — едва ли успела спасти королевское ложе. Потом услышала зов. Он был очень сильным и показалось, будто это важнее всего остального. И я сбежала.

Мирана подняла голову и посмотрела на дерево.

— Пришла сюда. И дерево… — голос дрогнул впервые за весь рассказ. — Дерево помнит. Земля помнит. Когда я положила руки на корни, я почувствовала тепло. Образ рук, которые держат ребёнка. Песню на чужом языке. Тадиус выжег воспоминания из моей головы, но не смог выжечь их из этой земли.

Мирана замолчала.

Стёпа встал, подошёл к ней и молча сел рядом, плечом к плечу, и смотрел на дерево вместе с ней.

Девушка не отодвинулась.

— Что ж, Мирана. У тебя есть шанс доказать, что ты на нашей стороне. План такой, — сказал я, поднимая руку и рассматривая татуировки Альф на предплечье. — Режиссёр и Тигр пойдут по поверхности. От них исходит столько магической энергии, что Сайрак засечёт их — это без вариантов. Так что будут светить для него, как сигнальные костры. Стянут всё его внимание.

Сжал кулак, чувствуя, как татуировки отзываются теплом.

— А мы пройдём подземным ходом. Ты, Мирана, укажешь нам его. Ударим из слепой зоны, если на это вообще есть шанс. Пока он смотрит на небо — мы воткнём ему нож под рёбра.

— Мы, это ты и я? — улыбнулся Раннер.

Я резко повернулся к нему.

— Ты же пойдёшь? Из всех присутствующих только у тебя есть шанс помочь мне.

— Да, может так и есть. Но Ника-то спасена.

— Ника спасена ровно на один день, Раннер. Не остановим Сайрака — и всё пойдёт прахом.

— Да шучу-шучу, — он поднялся. — Пойдём и вдарим грёбаному дракону по зубам.

— Вот и отлично.

Волчонка я убрал в ядро. Щенок скулил — не хотел уходить, тянулся к дереву и запаху Жизни, который пропитывал поляну.

Нет, приятель. Маленький зверь четвёртого уровня там погибнет первым, и толку от тебя — никакого. А здесь не оставлю.

— Хорошо, — я кивнул сам себе и повернулся к Миране. — Теперь о маршруте. Как мне пройти к Расколу незамеченным?

Девушка опустилась на одно колено и прижала ладонь к тёплой земле. Закрыла глаза, настраиваясь на магию Земли. Несколько секунд молчала, потом открыла глаза и указала на северо-восток.

— Да, там, за скальной грядой. Тоннель идёт почти по прямой до самого подножия Раскола. Выведет тебя к северной границе.

— Твари внутри есть?

— Нет. Им там нечего делать.

Хорошо. Так…

Да, отлично. Спокойно.

Красавчик остался за пазухой. Горностай вжался в рёбра и мелко дрожал — чувствовал надвигающуюся бурю.

Альфа Огня подошёл ближе. Рядом с ним из потоков воздуха появился Режиссёр.

— Мы зажжём небеса, Вожак, — мыслеобраз Режиссёра был чётким. — Сайрак не посмотрит себе под ноги.

— Хорошо, — я коротко кивнул им обоим, чувствуя, как сухость забивается в горло. — Устройте ему ад. На вас огромная надежда. Зверомор может и силён, и Раннер в Единении тоже, но…

— Мы попытаемся.

Хранители Чащи развернулись и растворились в лесу.

Я обернулся.

Лана стояла, опираясь на двуручник отца.

Стёпа сжимал копьё.

Парень прошёл путь от деревенского увальня до воина, который мог смотреть смерти в лицо и не дрогнуть.

Ника всё ещё спала у корней серебристого дерева под охраной Мираны и Шовчика.

— Держите периметр, — бросил я напоследок, глядя на белую границу оазиса. — Ни шагу за барьер.

— Сделаем, — Стёпа кивнул.

Лана подошла и обняла меня.

— Ты пообещал дом, Макс. И я хочу увидеть этот дом. Хочу увидеть, как Красавчик спит на крыльце, а Афина уходит на охоту. Может даже вместе со мной.

Она улыбнулась.

— Понимаешь, к чему я?

Я улыбнулся в ответ и промолчал. Не хотелось давать обещаний о том, что обязательно вернусь или «всё будет хорошо».