Чтение онлайн

Тело Тадиуса послушно развернулось. Хорошая оболочка, прочная. Скоро она мне больше не понадобится — когда ключи повернутся, я сброшу чужую кожу и стану собой.

Но…

Что это за чувство?

На арене этого мира, куда меня загнали обстоятельства, я впервые почувствовал кое-что, что они называли тревогой.

Зверолов.

Человек, который стоял там, где должен был лежать мёртвым.

Человек, внутри которого жила знакомая сила Чащи.

Зверомор.

Я чувствовал эту силу издалека, родное дыхание тьмы, которая росла внутри человеческого тела и рвалась наружу. Этот человек носил в себе кусок моего мира и даже не понимал, что именно с ним произошло.

Но тревожил меня Зверолов по другой причине. Те, кто стоял рядом с ним, заставляли мою кожу чесаться. Альфа Огня — древний хранитель, которого я помнил ещё по Чаще. Мы гнали их три столетия, прежде чем она ушла через Раскол в этот мир. Так и не догнали.

Огонь жжёт Сухих больнее любой другой стихии, и встречаться с этой Альфой ещё раз мне совершенно не хотелось.

А потом на арене проснулся Ветер. Я почувствовал это сразу же. Молодая Альфа Ветра развернулась в полную силу за какие-то секунды!

И за эти секунды я понял: Зверолов обязательно придёт к Расколу. Ведь с ним два ключа, которые сейчас плывут ко мне на корабле.

Я замер.

Среди потоков стихийной энергии и тысяч мелких огоньков живых существ на сотни километров вокруг — я почувствовал укол.

Маленький серебряный укол.

Далеко на юге, на воде.

Что-то двигалось на этом корабле, среди группы людей и зверей этого Зверолова.

Что-то Знакомое.

Я повернул голову в ту сторону и закрыл глаза Тадиуса.

Потянулся к этому ощущению. Крохотная серебряная искра…

Она забилась в щель, затихла — но я её чувствовал.

Моя память тянулась длиннее жизни любого существа в этом мире. И где-то в её глубине, в слоях, засыпанных тысячелетиями, шевельнулось узнавание.

Как запах, который ловишь на ветру и никак не можешь определить источник.

Маленькое серебряное знакомое нечто плыло на корабле на север, приближаясь ко мне.

Я открыл глаза и посмотрел наверх.

Они думают, что плывут на войну.

Плывите… Приближайтесь…

Мне нельзя покидать это место — Прилив близко. Раскол поёт громче с каждым часом. Терпение моего народа подходит к концу.

А сейчас я стою у двери, и в моих руках семь ключей.

Всё готово.

Берег встретил нас тишиной.

Корабль ткнулся носом в каменистую отмель на рассвете, и первое, что я почувствовал — запах. Пахло так, как пахнет перезрелый фрукт за секунду до того, как лопнет в руке.

Земля под ногами была мягкой и пружинила. Сапоги проваливались на полпальца в податливый грунт — с каждым шагом почва словно цеплялась за подошвы, неохотно отпуская.

Вместо травы — плотный мох цвета ржавчины, который хрустел под весом и оставлял рыжие пятна на коже сапог. Мох был живой — я видел, как ворсинки шевелятся, поворачиваются к теплу моих ног и тянутся за движением.

Деревья начинались в тридцати шагах от воды. Я остановился и долго смотрел на них, пытаясь понять, что именно заставляло мой затылок покалывать тревогой. За столько лет — в обоих жизнях — я видел много леса.

Тайгу, которая тянулась на тысячи километров, где можно было неделями идти и не встретить ни души.

Этот лес отличался от всех.

Стволы были белыми, как выбеленная на солнце кость. Гладкими, без коры, с поверхностью, похожей на отполированный мрамор, но тёплой на ощупь — я это чувствовал даже с расстояния. Они росли густо, переплетаясь ветвями на высоте человеческого роста, и в местах переплетений древесина сращивалась, образуя арки, петли и мосты.

Лес выглядел как скелет огромного существа, которое легло на землю много веков назад и проросло деревьями. Или как храм, построенный безумным архитектором, который решил использовать вместо камня живую плоть.

Листьев не было. Вместо них — лишь длинные полупрозрачные нити, свисающие с ветвей до самой земли, похожие на паутину. Они медленно покачивались.

Воздух между стволами мерцал. Будто пространство там было не совсем устойчивым, готовым в любой момент сложиться или развернуться не в ту сторону.

Между стволами двигались тени. Нюх маны ловил их — горячие контуры тварей, скользящие между деревьями. Красные силуэты вспыхивали на границе восприятия и гасли, появлялись в другом месте и снова пропадали.

Крупные — размером с медведя, тяжёлые, уверенные в своей силе. Мелкие — стайные, юркие, десятками снующие в подлеске.

Они не приближались, но и не уходили. Следили из-за белых стволов и свисающих нитей. Я чувствовал их внимание на коже как дыхание спящего хищника на затылке. Взгляды голодных глаз, которые оценивают, стоит ли игра свеч.

Медведь, рысь, волчья стая — у каждой территории обычно был владелец, с которым можно было договориться или которого можно было обойти. Здесь хозяев было слишком много, и все они были голодными.

Зона максимальной опасности. Территория, где человек — не вершина пищевой цепи, а середина.

Афина выпрыгнула с борта первой.

Она подняла морду, втянула воздух и зарычала. В этом звуке было столько угрозы, что красные силуэты в Нюхе маны дрогнули и отступили на двадцать шагов. Тигрица пахла Альфой Огня, рядом с которым провела последние дни. Местные твари не знали, что она такое, но инстинкт подсказывал — держись подальше.

Карц спрыгнул следом. Лис осмотрелся, принюхался и фыркнул — звук чистого презрения. Хищники его не впечатлили.