Чтение онлайн

Родители умерли в мор, когда ей было десять.

С тех пор — скитания, дорога, постоялые дворы и чужие пороги. В котомке за спиной лежали нитки, иголки, пуговицы, катушки, напёрстки, мелкий швейный товар, с которым Зара ходила между деревнями и городами. Покупала оптом в Железнограде, продавала в деревнях. Копейка к копейке, медяк к медяку. На жизнь хватало, на что-то большее — никогда.

Зара боялась одиночества.

Боялась, как боятся застарелой болезни, к которой вроде бы привыкли, но которая ноет по ночам, когда некому пожаловаться.

На постоялых дворах Зара всегда садилась в общий зал, заговаривала с соседями, расспрашивала, слушала и кивала. Ей охотно рассказывали, потому что Зара умела слушать так, что человек напротив чувствовал себя единственным на свете. Тёплые глаза, мягкая улыбка, руки спокойно лежат на столе. Идеальная собеседница.

Утром Зара уходила дальше по дороге. Собеседники забывали её через день.

Лесная дорога к Железнограду петляла между старыми дубами. Зара шла быстро, котомка подпрыгивала на спине — до города оставалось часа два.

В кустах справа зашуршало. Зара едва ли успела повернуться.

Тёмный сгусток размером с кулак вылетел из подлеска.

Девушка даже не увидела его. Маслянистый комок ударил ей в спину между лопаток.

Зара упала лицом в дорожную пыль. Судороги длились ровно пятнадцать секунд.

Прошло несколько минут. Птицы, которые замолчали от шума, начали петь снова. Пыль осела на неподвижное тело.

Потом Зара пошевелилась.

Повернула голову влево. Вправо. Подтянула колени к груди, села и внимательно посмотрела на свои руки, будто видела их впервые.

Затем встала, покачнулась на ногах, нашла равновесие и пошла. Походка была почти правильной, но что-то в ней сбоило.

Она наклонилась и собрала рассыпавшиеся пуговицы. Сложила в котомку и закинула на плечо. Отряхнула юбку от пыли, а потом, как ни в чем ни бывало, пошла к Железнограду.

Через минуту походка выровнялась.

Зара шла по лесной дороге, считала шаги и не помнила, что упала. Голова была пустой и лёгкой. По телу разливалось странное ощущение полноты.

В Железноград она вошла уже на закате. Город встретил её вечерней суетой — телеги, лошади, стражники, торговки с лотками. Она прошла через рыночную площадь и свернула к постоялому двору «Медный котёл», где останавливалась каждый раз.

Тут было людно и шумно. Пахло жареным мясом, элем и мокрой шерстью. Зара взяла себе миску похлёбки с кружкой травяного отвара и села за длинный стол у стены.

Рядом сидела молодая женщина с ребёнком на коленях. Мальчику было года три, он капризничал и не хотел есть кашу. Женщина выглядела измотанной. Она то уговаривала сына, то отворачивалась к стене.

Зара взглянула на неё.

— Тяжёлый день? — спросила она тёплым мягким голосом.

Женщина подняла голову и посмотрела на незнакомку.

— Тяжёлый год, — ответила она и попыталась улыбнуться. Улыбка вышла кривой.

Зара кивнула и пододвинула свою кружку с отваром.

— Выпей. Тебе нужнее.

Через час они сидели рядом, молодая женщина рассказывала Заре свою жизнь. Муж бросил полгода назад, ушёл с обозом на юг и не вернулся. Денег нет, работы нет. Мальчик болеет, лекарь дорогой. Шла в Железноград искать место служанкой, но кому нужна служанка с ребёнком на руках. Голос женщины дрожал, слёзы катились по щекам, и она вытирала их рукавом, извиняясь за слабость.

Зара слушала, кивала и гладила женщину по руке. Говорила правильные тихие слова, которые казались ей правильными. Мальчик уснул на коленях матери — Зара осторожно поправила ему одеяльце.

— Спасибо, — сказала молодая женщина. Глаза покраснели от слёз, но голос окреп. — Я давно ни с кем не разговаривала. Просто не с кем было.

— Я понимаю, — сказала Зара и улыбнулась.

Хозяин постоялого двора дал им комнату на двоих — дешевле, чем две одиночные. Молодая женщина уложила мальчика на кровать, укрыла и легла рядом. Зара легла на вторую кровать у стены и задула свечу.

— Спокойной ночи, — сказала молодая женщина. — Как тебя зовут? Я так и не спросила.

— Зара, — ответила та из темноты.

— Я Дана. Спасибо тебе, Зара. Правда.

— Спи, Дана. Завтра будет лучше.

Она уснула быстро — измотанное тело просто отключилось. Мальчик посапывал у неё под боком.

Зара лежала на кровати с закрытыми глазами и ровно дышала.

Через час её тело поднялось.

Глаза остались закрытыми. Девушка встала с кровати — босые ноги бесшумно коснулись деревянного пола.

Прошла через комнату несколько шагов и остановилась над кроватью Даны.

Стояла и смотрела вниз закрытыми глазами, словно сквозь веки. Лицо было спокойным.

Спящая женщина стояла над спящей женщиной, и на губах Зары играла та самая тёплая мягкая улыбка, с которой она слушала всех своих собеседников. Но в тёмной комнате, без свидетелей, при свете луны, который сочился через грязное окно, эта улыбка выглядела иначе.

Пальцы Зары начали плавно двигаться. Будто перебирали невидимые нити. Потоки тёмной энергии потянулись от кончиков пальцев к спящей Дане. Коснулись висков и горла.

Дана вздрогнула во сне и счастливо улыбнулась, как не улыбалась, наверное, месяцами. Ей снилось что-то хорошее, тёплое и доброе, от чего хотелось никогда не просыпаться.

Зара стояла над ней и перебирала нити. Пальцы двигались быстрее, эти тёмные нити множились. Они оплетали Дану тонкой невидимой сетью, которая проникала под кожу и уходила к тому месту внутри, где живёт воля.

Мальчик заворочался во сне и захныкал. Пальцы на мгновение замерли… и быстро потянулись к ребёнку.

Тёмная нить коснулась детского виска. Малыш затих и улыбнулся во сне.