Чтение онлайн

В целом потенциал развития розничного бизнеса в России очень высок. Причем речь идет не только о потребительских кредитах. Розница — это еще и огромный спектр некредитных продуктов и удобных сервисов, без которых жизнь современного человека представить себе трудно. Количество продуктов на одного клиента в России существенно меньше, чем в зарубежных странах со зрелой финансовой системой. Так что за будущее российской банковской розницы я спокоен. Ну а текущие, действительно несколько избыточные темпы роста совокупного портфеля потребительских кредитов заметно снизятся. В прошлом году они зашкаливали за 40 процентов, по итогам текущего года мы, наверное, увидим рост процентов на 25–30.

Многие заемщики не отдают себе отчета в том, какую нагрузку берут на себя, что в конечном итоге становится не только их проблемой, но и проблемой кредиторов и государства

Фото: Виктор Зажигин

— В текущем году корпоративное кредитование в целом по банковской системе продолжает замедляться — в августе темпы роста совокупного корпоративного кредитного портфеля составили всего 12,3 процента в годовой оценке. На ваш взгляд, это торможение связано преимущественно с факторами, лежащими на стороне предложения кредитов или спроса на кредит со стороны нефинансовых компаний?

— Основные факторы торможения лежат вне банков. Ключевые причины замедления роста корпоративного кредитования — торможение экономики, снижение спроса на важнейших для нашей страны экспортных рынках, некоторое охлаждение внутреннего потребительского спроса и, к сожалению, абсолютное сокращение инвестиций в основной капитал.

Есть и факторы снижения кредитной активности, связанные с внутренним состоянием банковской системы. Часть из них лежит на стороне коммерческих банков, другая часть — на стороне регулятора. В середине 2011 года ЦБ пошел на целый ряд нормативных новаций, приведших к вынужденному ограничению аппетита банков к риску в области корпоративного кредитования.

— Осенью 2011 года период избыточной ликвидности в банковской системе сменился структурным дефицитом, который с тех пор не ослабевает. ЦБ гордится этой ситуацией, именуемой им на заокеанский манер новой нормальностью, призывая банкиров быстрее привыкать к ней. Ваш банк ощущает дефицит ликвидности на рынке?

— В целом ситуацию с ликвидностью я оцениваю как достаточно комфортную, другое дело, что «общая температура по больнице» не дает представления о здоровье конкретного пациента. Некоторые банки стоят в жестком привлечении на рынке межбанковского кредитования, и это не может не вызывать определенного беспокойства. Тем не менее никаких неприятных сюрпризов и потрясений я не ожидаю.

Уровень ликвидности Промсвязьбанка на протяжении всех последних лет более чем комфортный. Это наша осознанная позиция, мы держим подушку ликвидности даже несколько выше, чем подсказывают наши стресс-модели. Даже несмотря на то, что это не бесплатное удовольствие.

Безусловно, в последние годы серьезно выросла зависимость банковской системы от предложения денег со стороны государства — и ЦБ, и Министерства финансов. Мы приветствуем активность Центрального банка, направленную на совершенствование системы и рост объемов рефинансирования.

Переход к единой базовой ставке и понятному коридору ставок по другим операциям ЦБ — профессиональное решение, шаг вперед в политике таргетирования инфляции и управления процентными ставками.

Если говорить о пожеланиях, хотелось бы еще большей прозрачности и предсказуемости. Общий вектор развития рынка, безусловно, понятен, и он позволяет банкам ориентироваться в пространстве и выстраивать свою политику, в том числе в области ликвидности, соответствующим образом. Но хочется еще и понимать, каких шагов можно ожидать в дальнейшем от Центрального банка.

— Каких еще инструментов рефинансирования не хватает в России, на ваш взгляд? Когда в прошлом году глава ЕЦБ Марио Драги запустил программу трехлетнего рефинансирования LTRO, некоторые руководители крупных российских банков были крайне воодушевлены этой инициативой и не преминули призвать нашего регулятора последовать этому примеру. А вы как к этому относитесь?

— Если вдруг ЦБ РФ предложит трехлетнее рефинансирование, я как практикующий банкир буду это приветствовать. С другой стороны, я прекрасно понимаю Центральный банк, который крайне осторожно подходит к этому вопросу. Как экономист и гражданин я считаю более целесообразным разработку механизма рефинансирования портфелей ипотечных кредитов банков. Этого инструмента действительно не хватает.

— Вы обсуждаете эту проблему с Центральным банком?

— В широкой повестке, обсуждаемой банковским сообществом с регулятором, этот вопрос присутствует, но в горячем «шорт-листе» — все-таки нет.

— Вернемся к обсуждению сегмента корпоративного кредитования. Казалось бы, раз спрос на кредиты, по вашим ощущениям, снижается, то, по идее, должна опускаться и стоимость кредитов. Однако ничего подобного не происходит. Несмотря на торможение экономики и снижение инфляции, процентные ставки по кредитам по- прежнему чрезвычайно высоки. В чем тут дело?

— Я не вижу оснований для серьезного снижения процентных ставок в нашей экономике. В первую очередь из-за рисков, которые мы несем. Уровень риска заемщиков в развитых странах существенно ниже российского. Постоянное изменение нормативных актов, законодательства, коррупция, нестабильная макроэкономическая среда, невысокая бизнес-культура — я могу еще долго перечислять самые разнообразные компоненты, определяющие уровень российских рисков. Это все, безусловно, находит свое отражение в уровне процентных ставок.