Электрик
Шрифт:
– Ты сказал, Коржик третий. Кто второй?
– Суриков. Ну, тот, которого мы нашли у кабинета…
– Помню, – сказал Игорь.
Савельев понял, что ни черта не почерпнул из разговора с этим любителем коньяка. Две бутылки за то, что Пришвин сравнил Коржика с выскобленной скорлупой, – слишком большая плата.
– Игорек, есть еще кое-что.
Ну, может, хоть бутылку отработает.
– Ночью в клубе погибла девушка. Ты уже думаешь, где у нас продают хороший коньяк?
– Не тяни.
– Ее разорвало, будто грелку в руках Турчинского.
– Что, просто так? Электричество?
– В ночных клубах полно электричества. В этом-то все и дело. Она вела себя как полоумная. «Стелс» же находится в одном из цехов завода. Ну и есть там места, где кабели идут прямо по стенам. Она оторвала силовой кабель и впихнула его себе…
– Ну что ты там? Говори.
– Ну, ты понимаешь.
– Костя, давно ты стеснительным стал?
– Ну, запихнула его себе в промежность.
– Вот, хороший мальчик. – Несмотря на то что Игоря развеселила скромность друга, он почувствовал, что нервничает. Во рту пересохло – первый признак. – Теперь скажи мне, хороший мальчик, имя этой плохой девочки.
– Антонина Деревянко, – на одном дыхании произнес Пришвин.
– Спасибо, друг, – произнес Игорь и нажал отбой.
Достал список из десяти фамилий. Перечитал их все, аккуратно зачеркнул Деревянко и положил список в карман. Следующая фамилия была «Кулешов».
Что ж, Кулешов… Надо заехать за Костиком. Для солидности, так сказать. Люди охотней открывают ментам, чем частным детективам.
Маша вошла в кабинет физики и осмотрелась. Привычной суеты не было. Кто-то тихо готовился к уроку, кто-то обсуждал последние новости, а кто-то, положив голову на парту, досыпал. Маша прошла к своей парте. Светки еще не было, но она всегда опаздывала. Так что раньше второго урока ее можно было и не ждать. Стрельцова еще раз осмотрела класс. Отсутствовали Юра и Павел. Что задумали эти два оболтуса? Кивнула Ольге Шевченко и снова уставилась в свою сумку. Прозвенел звонок, ставший для многих неприятной неожиданностью. Ученики с вялой покорностью начали рассаживаться по местам. Павел Алексеевич, бодрый старичок, ведущий у них физику, прошествовал к своему столу.
– Можете садиться, господа хорошие, – произнес физик и сел. Он всегда оставлял портфель на столе и из-за своего скромного роста практически полностью прятался за ним. – Ну-с, приступим. Староста, кто сегодня отсутствует?
Ольга встала, осмотрела весь класс и начала перечислять:
– Колтун, Кулешов, Курагин, Любимов и Монов.
– Вы, как староста, можете поведать нам о причине их отсутствия? – Маленькая головка с редкими волосами вынырнула из своего укрытия и вновь спряталась.
– Любимов и Монов… – Ольга замялась.
– Ах да, господа хорошие, простите старика, запамятовал. Они же мертвы. Ну что ж, это, пожалуй, веская причина прогуливать урок физики. А что с остальными?
Оля пожала плечами. Маша не верила своим ушам. Милый старик, их Мегавольт, как они называли его за глаза, говорил обидные вещи и посмеивался, то и дело выглядывая из-за потертого портфеля. Вдруг, когда преподаватель выглянул в очередной раз, Стрельцова увидела не сморщенную, как сушеный финик, физиономию Мегавольта, а жестокое лицо какого-то лысого мужчины.
– Не знаете? – удивился старик. – А я вам скажу, что с ними. Колтун, решив помассировать свою манду, не рассчитала силу вибрационных волн…
Маша даже привстала. Одноклассники сидели и внимательно слушали учителя, будто он говорил о законах Ома.
– В общем, Колтун защекотала себя до смерти, – старик хохотнул, и снова из-за портфеля выглянула голова лысого мужчины.
– Курагину сейчас, – старик посмотрел на наручные часы, – некогда. Он, пожалуй, задержится на обед. Кштати, – из-за стола встал высокий лысый мужчина и с улыбкой посмотрел на Машу, – Севченко и Штрельцова, шкоро васа очередь отвечать…
Маша вскочила из-за парты. Никто даже и не заметил перемен, произошедших с их милым Мегавольтом.
– Наса Маса красэ вшех. Не правда ли, Штрельцова? – Лысый мужчина подошел к парте Маши и присел на край. – Стрельцова, ты готова умереть? Готова, Маша?
Мария мотнула головой и очнулась. Перед ней стоял Павел Алексеевич, более известный под именем Мегавольт. Добродушный старик посмотрел на девушку, приподняв брови, из-за чего его лоб напомнил Маше соседского шарпея.
– Мария, вы сегодня не готовы?
«Нет, я не готова умирать! – хотела закричать Маша. – Не готова! Ни сегодня! Ни завтра! Никогда!»
Хотела, но сдержалась. Раз мерзкий бритоголовый исчез, значит, и вопрос может быть совсем о другом. Например, о невыученном уроке.
– Маша… – начал преподаватель.
– Нет, – поспешила ответить девушка. – Я не… Извините. Можно выйти?
Лоб учителя снова стал шарпейским.
– Господа хорошие, урок только начался, а вы уже куда-то хотите…
После слова куда-то класс ожил. Кто-то захихикал, кто-то зашептался.
– Ну-с, Мария Стрельцова, что мне прикажете с вами делать?
Маша пожала плечами и застенчиво опустила глаза.
– Ладно, идите. Я отпускаю вас только для того
чтобы убить тебя потом
чтобы с вами не случился конфуз во время ответа у доски.
Класс снова загудел, а Маша схватила с парты учебник и сумку и выбежала из кабинета.
«Если я сейчас не увижусь с ребятами, тогда случится конфуз… К чертям конфуз! Тогда случится истерика. Нормальная такая истерика, срыв, слет с катушек».
Юрка соображал, о чем ему говорит Пашка. Положив трубку, он еще долго сидел на диване и смотрел в черный экран телевизора. Говорящая голова – это здорово. Клево, черт возьми. Юру так и подмывало спросить друга, что он курит. Но голос Пашки не дал Кулешову поглумиться над его бедой. Или все-таки наркотический бред? Вообще-то за Курагой такого не водилось. Нет, он мог, конечно, раскурить косячок по кругу, но… Основным снятием стресса был «Ягуар» или «Хуч», а от них только завеселеть можно, то есть до картинок дело не доходило ни разу.