Чтение онлайн

– И что Господь говорит по этому поводу? – тихо поинтересовался Барент.

– Что этот человек вполне может быть Антихристом. – Саттер своим громовым голосом заглушал слабый гул двигателей. – Господь велит нам найти его и истребить. Мы должны сокрушить его ребра и чресла. Мы должны найти и его, и его подручных, “...чтобы они испили чашу гнева Господня; чтобы он был подвергнут мукам геенны огненной в присутствии святых ангелов и Агнца; и чтобы смрад его мучений не прекращался во веки веков..."

Барент слабо улыбнулся.

– Насколько я понял, Джимми, ты против того, чтобы вести переговоры с Вилли и предлагать ему членство в клубе?

Преподобный Джимми Уэйн Саттер сделал большой глоток из своего бокала с бурбоном и произнес неожиданно тихо, Хэроду даже пришлось наклониться, чтобы расслышать:

– Да, я считаю, – мы должны убить его. Барент кивнул и развернулся в своем большом кожаном кресле.

– Будем голосовать, – промолвил он. – Тони, ты как думаешь?

– Я пас, – ответил Хэрод, – но думаю, что решать – это одно, а выслеживать Вилли и иметь с ним дело – совсем другое. Посмотрите, в какую кашу мы вляпались с этой Мелани Фуллер.

– Там Чарлз допустил ошибку, и он заплатил за нее. – Барент перевел взгляд на остальных двоих. – Ну что ж, поскольку Тони воздерживается, похоже, мне принадлежит честь решающего голоса.

Кеплер открыл было рот, но передумал. Саттер в молчании допивал остатки своего бурбона.

– Какие бы цели наш друг Вилли ни преследовал в Вашингтоне, – промолвил Барент, – мне они не нравятся. Однако будем считать происшедшее вызовом и пока не станем отвечать на него. Возможно, мнение Тони о том, что Вилли одержим игрой в шахматы, является для нас в этом вопросе наилучшим руководством. У нас осталось два месяца до летнего лагеря на острове Долменн и наших.., э-э.., мероприятий там. Мы должны внятно заявить о своем приоритете. Если Вилли прекратит нас запугивать, возможно, в дальнейшем мы рассмотрим вопрос о том, чтобы начать с ним переговоры. Если же он продолжит чинить нам препятствия.., если мы столкнемся хотя бы еще с одним эпизодом подобного рода.., мы применим все средства, общественные и частные, чтобы найти и уничтожить его в соответствии со способом, процитированным Джимми из Откровения. Ведь это было Откровение, брат Дж.?

– Именно так, брат К.

– Прекрасно. – Барент кивнул. – А теперь, думаю, мне надо немного поспать. У меня завтра встреча в Лондоне. Спальные места для всех вас готовы, так что можете располагаться. Где бы вы хотели, чтобы вас высадили?

– Лос-Анджелес, – ответил Хэрод, – Новый Орлеан, – сказал Саттер.

– Нью-Йорк, – пробормотал Кеплер.

– Будет сделано, – заверил их Барент, – несколько минут назад Дональд сообщил мне, что мы находимся где-то над Невадой, так что первым мы высадим Тони. Боюсь, Тони, ты де успеешь воспользоваться всеми удобствами, но немножко вздремнуть перед посадкой сможешь.

Барент встал, и в дверях, ведущих в коридор, появился Хейнс.

– А о встречи в летнем лагере Клуба Островитян, джентльмены, – промолвил Барент. – Чао! Всем удачи.

Стюард в синем блейзере проводил Хэрода и Марию Чен в их купе. Задняя часть “Боинга” была превращена в огромный кабинет Барента, гостиную и спальню. Дальше слева по коридору, который напоминал Хэроду европейские поезда, располагались вместительные купе, декорированные в нежных оттенках зеленого и кораллового цветов. Здесь помещались ванная, королевских размеров кровать, диван и цветной телевизор.

– А где же камин? – обратился Хэрод к стюарду.

– Кажется, в частном самолете шейха Музада есть действующий камин, – без тени улыбки отозвался миловидный стюард.

Хэрод положил в свой стакан лед, налил водки и только устроился рядом с Марией Чен на диване, когда в дверь постучали. В купе вошла молодая женщина точно в таком же блейзере, как у стюарда, и промолвила:

– Мистер Барент спрашивал: не сможете ли вы с мисс Чен присоединиться к нему в гостиной Орион?

– В гостиной Орион? – переспросил Хэрод. – Черт, конечно, можем. – И они последовали за женщиной по коридору, миновали дверь с кодовым замком, которая вела к винтовой лестнице. Хэрод знал, что на таких коммерческих рейсах 747-го образца подобные лестницы вели в гостиные первого класса. Поднявшись наверх по темной лестнице, Хэрод и Мария Чен замерли в благоговении. Сопровождавшая их женщина спустилась вниз и закрыла дверь, отрезав последний луч света, шедший из общего коридора.

Помещение было такого же размера, как и гостиные в нормальном “Боинге”, но казалось, кто-то снял здесь верхнюю часть самолета и теперь сквозь потолок можно было взирать на небо, открывавшееся на высоте тридцати пяти тысяч футов над землей. Над головой сияли мириады звезд, разливая вокруг ровный, немеркнущий свет. Слева и справа были видны темные конусы крыльев, на которых мигали красные и зеленые навигационные фонари. Внизу раскинулся полог облаков, освещенный звездным сиянием. Казалось, ничто не разделяет их с бесконечным пространством ночного неба. Лишь смутные контуры указывали на присутствие в гостиной низкой мебели, вдали с трудом угадывалась фигура сидящего человека.

– Господи Иисусе, – прошептал Хэрод и услышал резкий вдох Марии Чен, когда она вспомнила о необходимости дышать.

– Я рад, что вам нравится, – донесся из темноты голос Барента. – Проходите и садитесь.

Хэрод и Мария Чен осторожно двинулись по направлению к скоплению низких кресел, стоявших возле круглого стола, стараясь свыкнуться со звездным светом. Оставшаяся за их спинами винтовая лестница была обозначена единственной предупреждающей полоской красного света, закрепленной на первой ступеньке. С запада черной полусферой звездное небо закрывало отделение для экипажа. Хэрод и Мария Чен погрузились в мягкие подушки кресел, не отрывая глаз от неба.

– Это светопроницаемый пластиковый сплав, – пояснил Барент. – Более тридцати слоев. Но почти идеально прозрачен и гораздо крепче, чем плексиглас. Крепится на бесчисленном количестве дуг, но они толщиной с волос и потому не препятствуют целостному восприятию. Внешняя поверхность при дневном свете отражает лучи и выглядит, как обычный блестящий черный корпус. Мои инженеры работали над ее созданием целый год, а потом еще два года мне потребовалось на то, чтобы убедить Комитет гражданской авиации, что эта штука может летать. Инженерам дай только власть, они бы и иллюминаторы в самолетах убрали.

– Как красиво! – восхищенно прошептала Мария Чен, и Хэрод увидел отражение звездного мерцания в ее темных глазах.

– Тони, я пригласил вас сюда, потому что дело касается вас обоих, – сказал Барент.

– Какое дело?

– Ну.., э-э.., динамика нашей группы. Вы, наверное, уловили некоторое напряжение в атмосфере?

– Я заметил, что все с трудом сдерживались, чтобы окончательно не съехать.

– Вот именно, – кивнул Барент. – События нескольких последних месяцев были.., э-э.., довольно неприятными.