Чтение онлайн

 - Помогли? Но - кто?

 Енох не успел ответить.

 20. Они зашли на вдовий двор через брешь в недостроенной стене. Уловив запах, Мелхиседека тревожно и вопросительно глянула на Еноха.

 - Уже смердит, - сказал он. Но Мелхиседека не поняла Еноха. Услышали шепот. В широких щелях хлева - глаза. Целая змейка из внимательных, голубых детских глаз. Отворилась плетеная калитка, и, поправляя накидку на голове, вышла женщина. Лицо сжато в одно страдание, тревога - в глазах, спросила:

 - Кто вы?

 Глаза пропали в щелях - детвора облепила мать, прижалась к ней.

 - Енох, сын Иареда, и моя сестра Мелхиседека. Мы молились, и Господь открыл нам, что в твой дом, Сапанима, пришла смерть.

 Женщина заплакала.

 - Енох, я слышала, что ты пришел от ангелов, - с надеждой сказала она, голос ее вылился в бесконечную мольбу: - Может, ты сможешь оживить моего мужа?

 - Нет, Сапанима. Я пришел погребети его и прочитать погребальные молитвы.

 - Мы боимся заходить в пещерные комнаты. Там... запах смерти, - сказала Сапанима.

 - Мы привезли тебе немного муки, Сапанима. Мелхиседека приготовит прощальную трапезу, а ты покажешь мне, где лежит твой муж. Есть ли в твоем доме белые одежды?

 Женщина долго не могла понять, что хочет от нее Енох, а поняв, поспешно кивнула:

 - Есть.
– Она не знала, что делать, а теперь знала, потому что Енох говорил ей. Енох взял из сумки благовоние и пошел за Сапанимой в дом. Казалось, все вещи в нем испускали запах тлена.

 Умерший сильно смердил. И сказал Енох:

 - Принеси, Сапанима, освященной воды и позови старшего сына, чтобы умел погребать.

 Сапанима принесла в тыкве освященной воды и позвала сына. Юноша, стоя за спиной Еноха, тихо плакал, а Енох, омывая тело его отца, говорил:

 - Смотри, что я делаю, и будешь делать это сам и научишь других. Отец твой как бы уснул, но уснул не на одну ночь, а надолго. Но он непременно проснется. И в будущей жизни у него будет тело, но уже облаченное в бессмертие.

 - Мы тоже скоро умрем?
– робко спросил юноша и хмуро опустил глаза.

 - Ненадолго, если не забудем, что мы сыны Божии, - запросто самым обыденным тоном сказал Енох, будто речь шла о чем-то обыкновенном. Енох спеленал умершего, затеплил светильник и велел Мелхиседеке молиться. А Сапаниме велел привести детей, чтобы они молились за отца вместе с Мелхиседекой. А сам, взяв старшего из сыновей умершего, во дворе стал строгать доски для ковчега.

 - Что ты делаешь, Енох?
– спросил юноша.

 - Я делаю ковчег, в который положу твоего отца для сохранения.

 - Мы пустим отца по реке?

 - Нет, мы предадим его земле.

 - Но она съест и ковчег, и отца! И ничего от нас не останется, ни от плоти, ни от костей. Все смешается с землей! Превратился в землю!

 - Да, - мягко согласился Енох, ласково поставил рубанок на оструганную доску и повернулся к юноше.
– Господь нас сотворил из земли, и в землю мы отойдем. Из земли нас Господь воскресит. Адам, который жил в раю, не исчез с грехопадением. Он как бы живет в Адаме земном. Так же и в каждом из нас живет человек духовный. Он бессмертен.

 Юноша улыбнулся Еноху смышленой улыбкой.

 "Подготовив тело к погребению, - много лет спустя рассказывала сыновьям Ноя престарелая Мелхиседека, - мы пробыли в молитве всю ночь, а с первыми лучами солнца Енох облобызал умершего и положил в ковчег.

 Для захоронения выбрали возвышенное, безопасное для воды место - гору, на которой ничего не было, кроме камней и пыли. После продолжительной молитвы и плача, когда сели за трапезу, Енох сказал:

 - Возле могильного камня можно посадить деревья, чтобы место не выглядело сиротливо.

 Сапанима спросила:

 - Какое посадить дерево?

 - Любое, но лучше не гниющее: кипарис... можно сосну или ель...
– Потер брови, точно припоминая что-то из пророческого будущего: - ...можно ель, только не голубую".

 21. "Голубое небо, которое Енох называл "оком Господа", казалось глубоким, как никогда: вот-вот земля отпустит тебя, и ты упадешь в небесную бездну, - много лет спустя писала на папирусе Мелхиседека.
– Сапанима отпустила детей и, вздохнув из глубины сердечной, с плачем сказала:

 - И еще, Енох... Я ношу в утробе ребенка.

 - Я знаю, - был ответ.

 - Прокормлю ли я без мужа детей, которых уже родила? Нет! Стоит ли выпускать на свет еще одного? На помощь родных рассчитывать нечего. Все только и говорят, что я убила своего мужа.

 - Понимаешь ли ты, Сапанима, почему Господь допускает клевету на тебя? Ты не убивала своего мужа, но в сердце твоем живет помысел детоубийства. И Господь вразумляет тебя клеветой твоих сродников. Так ли они неправы, если убийство не покидает твоих мыслей?

 - Разве зачатое во мне уже человек?

 - Желудь, из которого проклюнулся росток, - разве уже не дуб? Ты сама сказала: "Енох, я имею во чреве ребенка". Возложи свою печаль на Господа, и Господь поможет тебе. И запасы в твоем доме не оскудеют. И молись за умершего мужа, чтобы Господь в Свой день вывел его из ада. И молись за детей своих, ибо когда ты оставишь этот мир, за тебя будет кому помолиться. Тем из нас, кто умрет до потопа, будет надежда воскреснуть для жизни вечной. А зачатое в тебе, Сапанима, до того ценно в очах Господа, что он посылает к тебе людей, чтобы возвестить тебе. Может, зачатое в тебе в потомстве твоем даст жену праведному Ною, а может, одному из его сыновей, - сказал Енох, но Сапанима не поняла последних слов его".