Чтение онлайн

Полковник отмел сравнения:

— Они все «теплые».

Моран протянул крепкую руку, удерживая неуклюжий сверток:

— В этой охотничьей поездке мы сами по себе. Круг ничего о ней не знает.

Борегар задумался.

— Прошел уже почти месяц с последнего дела, — продолжил полковник. — Дерзкий Джек весь вышел. Может, перерезал себе горло собственным ножом. Но для нас этого недостаточно, так ведь? Если мы хотим, чтобы все стало как прежде, с Джеком надо покончить.

Они уже подъехали к реке. От Темзы в воздухе появился острый, гниловатый привкус. Вся грязь города плыла вниз по течению и распространялась по семи морям. Мусор из Ротерхайта и Степни отправлялся к Шанхаю и Мадагаскару.

Моран схватил черный колпак и сдернул его с бледного, окровавленного лица.

— Друитт, — произнесла Женевьева.

— Монтегю Джон Друитт, как я полагаю, — сказал полковник. — Ваш коллега с очень необычными ночными привычками.

Это было неправильно. Левый глаз человека заплыл от набухшей крови. Его очень сильно избили.

— Полиция подозревала его в самом начале расследования, — заметил Борегар, удивив Дьёдонне, — но вычеркнула из дела.

— У него была возможность, — принялся объяснять Моран. — Тойнби-Холл находится фактически в центре между местами убийств. А Друитт подходит под популярный образ странного джентльмена с причудливыми маниями. На самом деле никто — прошу прощения, мэм, — не верит, что образованный человек работает среди шлюх и попрошаек из христианской доброты. И никто не будет возражать, если Друитт возьмет вину за убийство нескольких проституток. Он же у нас не королевских кровей, так ведь? На момент преступлений у него даже алиби нет.

— У вас, по-видимому, есть близкие друзья в Скотланд-Ярде?

Моран еще раз сверкнул своей плотоядной улыбкой:

— Так я могу поздравить вас и вашу подругу? Вы поймали Джека-Потрошителя?

Борегар взял длинную паузу и задумался. Женевьева пришла в замешательство, осознав, сколь многое от нее скрывают. Друитт попытался заговорить, но из-за разбитого рта слов его было практически не разобрать. В экипаже стоял густой запах пролитой крови, и у нее пересохло во рту. Она слишком долго не кормилась.

— Нет, — ответил Борегар. — Друитт не подходит. Он играет в крикет.

— Как и еще один негодяй, которого я могу назвать по имени. Это не мешает ему быть грязным убийцей.

— В этом случае мешает. Утром после второго, четвертого и пятого убийства Друитт находился на поле. После «двойного происшествия» он сделал пятьдесят пробежек и взял две калитки. Мне кажется, едва ли он смог бы достичь таких результатов, всю ночь преследуя и убивая женщин.

Выводы не произвели на Морана большого впечатления:

— Вы становитесь похожи на этого проклятого детектива, которого сослали в Чертов Ров. Сплошные улики, доказательства и дедукция. Сегодня Друитт совершит самоубийство, наберет полный карманы камней и решит поплавать в Темзе. Думаю, тело немного побьет о берег, пока его найдут. Но прежде чем он совершит сей поступок, Монтегю оставит признание. А его почерк будет чертовски походить на тот, которым написаны эти дурацкие письма.

Моран заставил Друитта кивнуть.

— Не пройдет, полковник. Что если настоящий Потрошитель начнет убивать снова?

— Шлюхи умирают, Борегар. Это часто случается. Найдем еще одного Потрошителя, мы всегда можем найти еще одного.

— Позвольте предположить. Педаченко, русского агента? Полиция подозревала его, правда, недолго. Сэра Уильяма Галла, врача королевы? Доктора Барнардо? Принца Альберта Виктора? Уолтера Сикерта? Португальского моряка? Так просто вложить скальпель в чью-то руку и заставить сыграть роль маньяка. Но убийства это не остановит…

— А я не думал, что вы такой привередливый, Борегар. Вы не против служить вампирам или… — резкий кивок в сторону Женевьевы, — ухаживать за ними. Может, вы и «теплый», но остываете с каждым часом. Ваша совесть позволяет вам служить принцу-консорту.

— Я служу королеве, Моран.

Полковник расхохотался, но после того, как лезвие вспыхнуло в темноте кэба, выяснил, что меч Борегара прижат к его горлу.

— У меня тоже есть знакомый серебряных дел мастер, — сказал Борегар. — Как и у Джека.

Друитт свалился с сиденья, и Женевьева поймала его. Судя по стону, он явно серьезно пострадал.

Глаза Морана светились красным во мраке. Посеребренная сталь клинка уверенно держалась в воздухе, ее кончик упирался в Адамово яблоко полковника.

— Я собираюсь обратить Друитта, — сказала Женевьева. — Он слишком сильно пострадал, другими средствами его не спасти.

Борегар кивнул, рука его не дрогнула. Дьёдонне прокусила себе ладонь и подождала, пока не нальется кровь. Если Монтегю сможет выпить достаточно, пока она будет опустошать его, то превращение начнется.

Она никогда не имела потомства. Отец-во-тьме верно послужил ей, и она не станет расточительной дурой вроде мургатройда Лили или лорда Годалминга.

— Еще один «новорожденный», — фыркнул Моран. — Мы должны были действовать более осторожно, когда все началось. В этом деле замешано слишком много чертовых вампиров.

— Пей, — уговаривала она Монтегю.

Что Женевьева знала о Джоне Друитте? Как и она, он был обыкновенным практикантом без образования, не доктором, но владевшим некоторыми медицинскими знаниями. Она даже не понимала, зачем человек со столь маленьким доходом и положением захотел работать в Тойнби-Холле. Он не был одержимым филантропом, как Сьюард. Или религиозным человеком, как Бут. Женевьева принимала его как должное, как еще одну полезную пару рук; теперь же ей придется взять на себя ответственность за него, возможно, навсегда. Если он превратится в монстра, как Влад Цепеш или даже как Себастьян Моран, это станет ее виной. И на ней будут смерти всех тех людей, которых, возможно, убьет Друитт. Он ходил в подозреваемых. Даже если Монтегю невиновен, в нем все равно было что-то, отчего он походил на Потрошителя.

— Пей, — сказала она, выдавив слово изо рта. С запястья капало красное.

Женевьева поднесла руку ко рту Друитта. Резцы выскользнули из десен, и она опустила голову. Аромат крови Монтегю ударил ей в ноздри. Дьёдонне содрогнулась и поняла, насколько сильна ее жажда. Если она сейчас не выпьет крови, то умрет. Она прикоснулась запястьем к разбитым губам мужчины. Тот отпрянул в сторону, дрожа.

— Нет, — прохрипел он, отказываясь от ее дара, — нет…

Судорога отвращения прошла по его телу, и он умер.