Чтение онлайн

— Ты с кем разговариваешь?

Я вздрогнул, быстро снял наушники и щелкнул тумблером. Лампы допотопного любительского передатчика, разложенного во всем безобразии на колченогом столе в каморке Батяни, медленно погасли.

Матрешка глядела на меня своими огромными глазами. Сова совой!

— Видишь ли, — смущенно начал я, — теперь, когда все выяснилось, операцию можно отменить… Ну и… нет смысла скрывать, что я не просто так проник в этот бункер… надо же было узнать… Зато теперь мы все можем выйти наружу, нас не тронут! У меня наконец-то есть связь!

— А раньше не было? — в Матрешкиных глазищах, как мне показалось, пряталась насмешка.

— М-да… Когда-то была рация, но… По глупой случайности… Помнишь тот день, когда ты пришла ко мне в землянку?

— Помню, — улыбнулась она. — Ты еще бегал за мной по лесу с дубиной и кричал, что я тебе не нужна и чтоб убиралась ко всем чертям…

Я поежился.

— Вот-вот. И тут этот шальной снаряд — прямо в мою нору… — я вымученно улыбнулся. — Можно считать, что ты меня спасла!

— Это был не снаряд, — с улыбкой сказала она.

Я осекся.

— То есть как?

— Мне очень мешал этот твой передатчик. Нужно было от него избавиться.

Онемевшей рукой я с трудом нашарил за спиной стул и сел.

— Ты о чем это, Матрешечка?

Она присела на край стола. Помолчала, беззаботно болтая босой ногой.

— Прости, у меня не было выхода. Пришлось сделать так, чтобы ты забыл, кто ты такой.

— Зачем?!

— Мне нужен был телохранитель… Пришлось долго ждать, пока мой Кокон зарастит повреждения. Пять лет! Но я не жалею: это были полезные годы… — Она взяла со стола кусочек олова и задумчиво помяла его в пальцах. — Я досыта насмотрелась на людей. Думаю, впечатлений хватит надолго. Теперь Кокон здоров, войска отходят, я могу лететь.

— Подожди! — я схватился за голову. — Что ты мне тут… Хочешь сказать, что ты инвайдер?! Не ври, пожалуйста!

Олово в ее руке вдруг потеряло форму, прокатилось радужной каплей по ладони и закапало с кончиков пальцев на стол.

— Инвайдер — это захватчик, — назидательно сказала она. — Я у вас ничего не брала. Это вы разбили мое транспортное средство своей ракетой, так что кто еще кому тут захватчик! Нет, я не обижаюсь: вы ведь в каждом видите инвайдера, даже друг в друге. Не пойму только, какая вам от этого польза. Но обещаю подумать на досуге…

Прежде чем я успел отшатнуться, она снисходительно потрепала меня по голове прохладной ладонью, потом повернулась и направилась к двери.

Я вскочил.

— Подожди, Матрё… то есть… ты что же, вот так и уйдешь?!

Она обернулась.

— Хочешь что-то сказать на прощание?

— Да!.. Нет. Я не дам тебе уйти! Я сейчас же вызову спецназ, авиацию, тучу дронов…

Она разочарованно покачала головой.

— А я надеялась, что ты скажешь, как будешь по мне скучать…

Я щелкнул тумблером передатчика.

— Стой, где стоишь!

— Перестань, — поморщилась она, поднимая руку. На ее ладони лежала самая большая радиолампа из Батяниного передатчика. — Не превращай трогательное расставание в скандал с битьем посуды!

Лампа грянулась об пол и разлетелась вдребезги. Передатчик был мертв.

— И не ходи за мной, — с обидой сказала Матрешка. — Не то с твоей головой будет то же самое!

— А вот это мы еще посмотрим! — сказал я, направляя на нее пистолет, которым успел разжиться у Вована.

Она только презрительно усмехнулась и пошла к двери.

— Матрешка, стой! — грозно крикнул я.

Она не остановилась. Я прицелился. Пистолет ходил ходуном.

— Ну, не могу я тебя отпустить, пойми!

— Почему? — спросила она, не останавливаясь.

— Почему! Ясно почему… А вдруг ты вернешься с целой армией, чтобы нас завоевать?!

Она обернулась в дверях.

— Да кому вы нужны…

— Барсуки хотят Крым, Василиса Игоревна, — сообщил Харченко, усевшись в кресло рядом со столиком для переговоров и жадно хватая графин с водой. — Допрыгались.

Василиса оторвала взгляд от монитора. Харченко был грязен и помят, пахло от него костром и елками. Не иначе, опять жарили с барсуками сосиски. Сегодня «в лес» ходил он.

— То есть как Крым? — подняла и без того изогнутые соболиные брови Василиса. — В каком смысле?

— В самом прямом. Полуостров. Доигрались с репарациями и теорией размежевания. — Харченко налил себе полный стакан и осушил его. — Они согласились размежеваться. И пока что хотят Крым.

— Но… почему именно Крым?

— Им там нравится. Да и не главный вопрос — почему? Главный вопрос — как?

— И как? — вздохнула председатель комиссии по контакту.

— В первозданном виде. Все дома разрушить, а каменное крошево вывезти, дороги разобрать, линии электропередач и трубопроводы демонтировать.

Василиса воззрилась на своего заместителя. Он был аналитиком, он же отвечал за связь с военными. По сути, кое в чем его полномочия были выше, чем ее. Но барсуки из предложенных кандидатур выбрали главой переговорной комиссии именно Василису — одну из самых красивых девушек России, актрису, а по образованию архитектора. Почему? Кто знает… Может, и барсукам свойственна тяга к прекрасному в человеческом понимании?

— Но ведь Евросоюз никогда на такое не пойдет… Да что там Евросоюз! Никто им Крым не отдаст! И вообще… Сотрудничество, взаимопонимание. Зачем же дома сносить?