Чтение онлайн

Большой вопрос, в какой мере можно благодарить за эти экранные полтора-два часа автора, а в какой — постановщиков фильма. Но то, что подобное кинотворчество нынешняя публика смотрит — и, видимо, будет смотреть, — у меня вызывает тоску, близкую к отчаянию. Раньше хоть ссылались на отсутствие денег и технической базы, а сегодня и того, и другого хватает, так почему же художественная беспомощность и смысловая нищета проступают еще более отчетливо?

Ну и финал — тот самый P.S. Точнее, фильм Виктора Гинзбурга «Generation П» по роману «культового» автора Виктора Пелевина. Пишу «культовый» в кавычках, потому что каково время, таковы и культы… То, что картина не пройдет незамеченной, было очевидно, и насколько можно судить по рецензиям в Сети, мнения зрителей разделились: одни считают, что на экране от романа не осталось почти ничего, другие, напротив, полагают: получился идеальный кинематографический «спойлер».

Не могу судить, потому что Пелевина не читал с тех самых времен, когда из яркого, оригинального и ироничного автора абсурдистско-прикольной фантастики в духе, скажем, Воннегута, он превратился в мистификатора, поклонника Кастанеды и соответствующей питательной галлюциногенной флоры, гуру и пророка. Зато фильм посмотрел. И удивительное дело: нет слов. В смысле — сказать ничего определенного не могу. При всем желании.

Сам галлюциногенами не баловался, поэтому не могу судить, так ли это всё, как показано в фильме, С другой стороны, рекламу тоже не люблю, воспринимаю предельно серьезно — как одну из кар египетских, насланных на человечество. Точнее, им же и созданных. Многое в фильме смешно и остро подмечено, другие сцены и эпизоды, посвященные «лихим девяностым», производят впечатление фальши (впрочем, объяснимой: режиссер тогда жил не здесь, а в Америке). А в целом — художественное произведение, адекватное миру начала XXI века. То есть клип. И больше ничего. Пелевин и пустота….

Не сомневаюсь, что у картины немало поклонников. И фильм получит премии на кинофестивалях и заработает своим создателям соответствующие баллы. У меня же во время просмотра не выходили из головы перефразированные строки из Томаса Эллиота: «Вот как кончится мир — не взрывом, но клипом».

Эллиот жадно смотрел, как Борис выключает замедлитель Хиггса и начинает картографический облет планеты, которую они окрестили Незабудкой. Оттолкнувшись одной рукой от внутренней стенки корпуса, он обнаружил, что хотя был по-прежнему невесом, масса у него уже появилась — уравнение f=ma снова имело смысл. Он проскользил к своему месту и, не отрывая глаз от обзорного экрана, пристегнулся к креслу. Куда только подевались все эти так раздражавшие его мелочи, которые постоянно грозили перерасти в открытую войну: Марк, указывающий всем, что делать, только потому что он капитан; ломаный английский Бориса; аристократический английский Марка и соответствующая манера себя вести; непоколебимая уверенность Бориса в том, что против ферзевого гамбита следует использовать защиту Нимцовича; насмешки Марка и Бориса по поводу его вегетарианства.

Их основной миссией был поиск внеземной жизни. Второстепенная задача заключалась в том, чтобы выяснить, насколько люди способны переносить путешествия в глубоком космосе. И Эллиот должен был признаться, что он переносил свое не особенно хорошо — во всяком случае, до настоящего момента.

Пальцы Эллиота, голубые в свете обзорного экрана с зависшим на нем ярким изображением планеты, заплясали по клавиатуре, запуская спектральные анализы атмосферы, огромного и единственного на планете океана, а также единственного обширного материка, покрытого тем, что вполне могло оказаться деревьями.

Материнская звезда Незабудки, Рольф-124С, находилась в шести световых годах от земного Солнца, однако благодаря новой технологии постройки околосветовых космических аппаратов и замедлителям Хиггса их экипаж смог добраться сюда меньше чем за шесть месяцев — по своей временной шкале.

Много лет назад лунный телескоп Тэн-Лю получил спектрографические данные, предполагавшие, что на этой планете действительно существует жизнь, причем с характерным химизмом, исключительно похожим на земной. Ученые объясняли это панспермией: дескать, и на Землю, и на Незабудку жизнь могла быть занесена плывущими сквозь пространство сложными органическими соединениями. Религиозные люди объясняли это наличием вселенского Божьего плана.

Когда съемка была закончена, Борис вывел корабль на экваториальную синхронную орбиту над линией побережья.

— Запускаю контейнер с роботами… — послышался голос Марка. — Пошел!

Через свое смотровое окно Эллиот увидел, как от корабля отделилась небольшая капсула и направилась к планете. Он проследил за ней, наращивая увеличение по мере ее отдаления. Приблизившись к верхней границе атмосферы, капсула раскрыла грузовой отсек и выстрелила стерильный пузырь, в котором содержались три автономных робокара. Пузырь лопнул, и робокары, подвешенные каждый под своим управляемым парашютом, начали спускаться к намеченной посадочной площадке — белой полоске пляжа, отделявшей воду от зелени предполагаемой растительности.

Приземление прошло удачно, и Борис Вышков, извечный друг всего, что передвигается на колесах, хлопнул ладонью по приборной панели:

— Здорово! Очень здорово!

— Воистину так, — отозвался капитан Марк Дональдсон, берясь за рычаг управления. — Ну что ж, начнем наше исследование, если никто не против?

Марк перевел роботов в автономный режим, при котором они должны были направляться в сторону любого замеченного движения. Однако они не трогались с места, поэтому Марк при помощи рычага медленно повел головного робота через пляж к полосе зелени. Два остальных робокара двинулись следом.

Эллиот, повернувшись, поглядел на обзорный экран Марка, куда выводилось изображение с передней камеры головного робокара. В благоговейном молчании Эллиот, Борис и, конечно, сам Марк смотрели, как робот приближается к тому, что можно было принять за лес или джунгли. Уровень освещенности упал: ветки и листья закрыли почти весь свет Рольфа-124С.

— Это и вправду деревья, — проговорил Эллиот шепотом. — Вроде бы.

Марк подвел головной робокар к одному из них и остановился.

Дерево было толстым и приземистым, с широкими зелеными листьями величиной с обеденную тарелку. Серый ствол возле основания окружало густое сплетение чего-то наподобие корней. Они образовывали вокруг ствола сплошное кольцо, которое выдавалось во все стороны едва ли не дальше ветвей. По нескольку корней от каждого дерева змеями уползали прочь и терялись в корневой системе соседних деревьев.

— Однако странно, — заметил Марк, взглянув на панель управления. — Другие роботы продолжают двигаться. И перемещаются с приличной скоростью.

— Наверное, где-то замечено движение, — предположил Борис. — Роботы следуют.

Марк переключил изображение на мониторе на камеру другого робокара.

— Вы правы, так и есть. В этом, э-э… лесу действительно что-то движется.

Робокар выбрался на открытое место. На другой стороне, прислонившись к дереву, стояло существо.

— Боже милосердный! — Марк выпучил глаза, глядя на экран.