Это было у моря
Шрифт:
— И то дело. Но не раньше понедельника. Бейлиш пробудет всю неделю тут, а своих людей он нипочем не отошлёт — слишком уж он осторожен, этот тип. Да и пока сам он не уедет, класть ее некуда. Не к Мирцелле же с Томменом! Еще напугает их своими россказнями про чудовищ. Томмен и так всего боится. Я поразмыслю над этим.
— Что-то еще? Или я могу идти?
— Нет, не можешь. Что-то еще.
И Серсея взглянула на него своими сияющими, как у кошки в темноте, зелёными глазами. Она перестала качать ногой и облокотилась на стол, демонстрируя Сандору великолепную, высокую еще, несмотря на возраст, грудь в низком вырезе золотистой блузки.
— Мне захотелось секса. Здесь. Сейчас.
— Но ведь слуги…
— В пекло этих дур! Раздевайся. Ну, или не раздевайся. Это уж как хочешь.
— Я вообще не хочу. У меня с похмелья голова болит. И тошнит. В другой раз. Простите.
Серсея откинулась на кресло. Глаза у нее стали, как изумруды — темные зрачки сузились от злости, словно она, как тигрица, собиралась на него прыгнуть.
— Это уж вряд ли. Здорово она тебя обработала. За полсуток. Или все же за сутки? Я ее недооценила. Или это ты сам себя накрутил? Сначала спас принцессу из леса, а потом спустил пар у себя в каморке, представляя ее лицо? Или ее зад? Мерзость какая! Ты мне противен. Пошел вон. Нет, погоди. Я решила насчет нее. И насчет тебя. Раз эта дура Санса тебе так по душе — ты ее и паси, эту овцу. Ты — отличная нянька для овец, ты же Пес! Спой ей колыбельную, расскажи сказку на ночь. Все равно ты уже живешь в гостинице. Я забронирую вам другой номер. Там, насколько мне известно, есть двухкомнатные люксы. Вот туда и переедете. Вместе. В разные комнаты, чтобы не пугать общественность. И помни: узнаю, что ты ее тронул — а я узнаю, тут уж не сомневайся — сотру тебя в порошок. Причем, в буквальном смысле. У меня на эту мерзавку большие планы. И ты в них не участвуешь. Будешь делать, что тебе говорят, — или я клянусь, что ты вылетишь на улицу без единого гроша и с волчьим билетом на всю жизнь. Разве что стриптизером себя возьмут. Хотя вряд ли. С такой-то рожей. Придется ползти на поклон к братцу, а? Соскучился по нему, наверное, за все эти годы… А теперь — вон отсюда! Я позову тебя, когда понадобишься. Я сейчас вызову врача — пусть проверит девчонку. И на тот предмет тоже. А ты привезешь ее сюда. Возьмешь мою машину. Я скажу, когда ехать.
Сандор на ватных ногах вышел из кабинета. Вот оно как вышло. Стоило оно того? На кой черт он пошел на принцип? Не проще ли было ее удовлетворить? Сандор спустился по лестнице в холл, вышел на террасу, закурил, глядя на серую полосу моря вдали. Погода резко испортилась — все небо затянуло тяжелыми низкими свинцовыми тучами, которые, того и гляди, накроют и дорогу, и сад, и недовольное пенящееся море затяжной сеткой дождя. Перед глазами Сандора все стояло лицо Серсеи — лицо униженной женщины, которую в первый, наверное, раз в жизни отвергли. Лицо Серсеи вдруг превратилось в лицо Пташки, глядящей на него снизу вверх своими русалочьими глазами — крыжовник и рыжие бабочки ресниц….
Беда была не в том, что он пошел на принцип или не захотел. Ужас заключался в том, что после сегодняшней ночи — а она, похоже, обещала быть отнюдь не последней — он просто бы не смог.
========== VII ==========
Мимо пройдешь — не гляди,
Искоса — через раз.
Раны не береди, —
Я исполнял приказ.
Не для тебя тот лес, —
Каждая тень здесь — зверь.
Был я — да вышел весь
Через другую дверь.
Надобности искать
Не возникало ввек.
Сумерки, ночь, тоска…
Спрячется человек.
И бестиарий вновь
Топчется под окном,
Слизывая, словно кровь,
Пролитое вино.
Клетку свою запри, —
Я не один здесь льну
К плоти твоей двери
На огонек взглянуть.
Тени сплелись вокруг,
Только мотив — иной.
И ни один — не друг,
Чудищем детских снов.
Храбростью не смеши, —
Будет еще больней.
Будет еще страшней
В клетке одной, в глуши.
Как в зазеркалье, здесь
Всё наперекосяк.
Целый взирает лес,
К прутьям прильнувши всяк.
На огонек-цветок
Рвущийся через тьму…
Новый судьбы виток, —
Если сгоришь, — пойму.
Если взлетишь — прощу,
Скрючившись в темноте,
Воющий по мечте,
Птицею — отпущу.
Сандор притормозил возле открывающихся ворот и, не наклоняясь к Сансе, не глядя в ее сторону, сказал полушепотом:
— А теперь - самое главное. Слушай и запоминай. В лесу, когда ты упала с лошади, я нашел тебя сразу после этого, на полянке, где ты оставила шлем и перчатки. Там я посмотрел твой синяк. И отвез тебя на конюшню.
— Ага. И по дороге я задремала, потому что очень перенервничала и испугалась. А ты отвез меня в гостиницу.
— Вот именно. Где я отнес тебя в номер — это все видели — и оставил там спать. И больше я тебя вчера не видел.
— Вот как интересно, оказывается! И до какого времени ты меня «не видел»?
— До сегодняшнего утра. Я встретил тебя… дай подумать… в коридоре, возле лифта.
— Ага, я вышла купить в автомате бутылку воды, чтобы запить таблетку.
— Да, именно так. И тогда ты рассказала мне о своих страхах. Что боишься ночевать в номере одна. Кстати, вот твои лекарства, забыл. Можешь показать их врачу и спросить, правильные ли они.
— В пекло тебя, и врача вместе с тобой. Тетке ты рассказал эту сказку?
— Тише, ты. Тут хорошая слышимость. Да.
— И что она решила? Мне нужно паковать вещи?
— В каком-то смысле. Узнаешь. И это твой последний шанс переиграть события. Советую тебе им воспользоваться.
— Что ты имеешь в виду? Что она решила?
— Очень скоро узнаешь. Она тебе сама все скажет. Вот, уже пожаловала…
Серсея и вправду вышла на террасу, улыбаясь самой неискренней и лучезарной из своих улыбок. Сандор загнал машину в ворота, которые тут же начали закрываться за их спинами.
— Вот и вы. Врач уже приехал. Вылезай, голубка. О да, я вижу, у тебя и впрямь кончились все вещи, если уж тебе пришло на ум с утра надевать вечернее платье. Или был какой-то другой повод?
— Нет, что вы, тетя. Просто вообще не осталось вещей. Я собиралась нести их в прачечную в гостинице…
— Это все чепуха! Тебе их отлично постирают тут. Пес, забери из машины мешок Сансы и отдай его горничной. Надо полагать, она уже закончила чистить ковер в комнате Джоффри. Чего ради, не поняла, вы не подняли крышу в машине? Дождь же идет. А у Сансы нарядное платье.