Чтение онлайн

С годами она перестала плакать, но организм реагировал по-своему, и это было совершенно вне ее контроля. Уже третий раз — с того момента, как ей начали делать полный женский осмотр — после того, как похолодевшая от страха и смущения Санса слезала с койки, ее неизменно выворачивало. В этот раз она хоть успела добежать до ванной.

Серсея вернулась с чашкой бульона — горничная была занята раскладыванием блюд по сервировочным тарелкам и блюдцам.

— Вот твой бульон, голубка. И потом можешь отдохнуть в моей спальне, если хочешь…

— Большое спасибо, тетя. Мне уже лучше. Я, пожалуй, лучше пройдусь после обеда, а то голова болит.

— Как скажешь. Я бы, на твоем месте, поспала. Или ты хочешь, чтобы тебя отвезли в гостиницу? Кстати, насчет гостиницы — я уже сказала это Клигану. С понедельника, когда уедет Бейлиш, ты переедешь к нам — это не обсуждается. Пока же поживешь в гостинице под присмотром. Я уже распорядилась насчет номера. Ты переедешь в двойной люкс, и во второй комнате при тебе будет дежурить наш Пес. Так тебе будет спокойнее.

— Нет, тетя, пожалуйста, не надо!

Боги, нет, нет — еще и это! — что за извращенное наказание валилось на их несчастные головы? За что?

— Боги, детка, ты все еще боишься Пса? Уверяю тебя, он совершенно не опасен. Воспринимай его, как вещь. Уродливую, но полезную. Вот и доктор сказал, что у тебя нервы, как струны, и что присутствие взрослого тебе сейчас необходимо. Так что это решено. Если он будет надоедать, или, к примеру, пить по вечерам, можешь звонить мне, я приму меры. Однако, пей свой бульон, а то он совсем остыл… Пойду проверю, что там Джофф…

Санса отставила свою кружку на мраморный столик и зарыдала, облокотившись на белую спинку дивана. Почему все так сложно? Так горько? Почему никто ничего не понимает? Самое неловкое и страшное, что могла себе представить Санса, была еще одна такая ночь. А тут — до понедельника! Это пять ночей! Пять, седьмое пекло!!! Что же им теперь придумать — чтобы выдержать этот кошмар?

С другой стороны — она сама виновата со своими фобиями. Держала бы рот на замке, авось, и обошлось бы. И Сандор тоже хорош - ну, к чему понадобилось выкладывать все это тетке? А теперь — на тебе! — сама будет мучиться, и его, не Пса — Сандора — тоже мучить… Ему, пожалуй, будет еще хуже, чем ей. Хотя Санса с трудом представляла, куда еще может быть хуже.

Рядом кто-то сел.

— Что случилось, дитя? О чем ты так горько плачешь?

— Извините, сэр. То есть, Петир, я все время забываю… Очень болит голова…

— Сочувствую тебе. Но не позволяй плоти брать над собой верх. Ты командуешь ей, а не она — тобой. Помни это всегда. У меня никогда не болит голова — я ей просто этого не разрешаю…

— А как у вас это получается?

— Практика, дорогая моя, практика. И еще здоровый организм. К врачам я тоже не хожу. Ненавижу врачей. Ненавижу, когда они ко мне прикасается своими вечно холодными руками, пока я лежу и не имею никакого контроля над тем, что происходит. Контроль — это все, дорогая. Кто держит в руках ситуацию — и себя самого, естественно, — не может проиграть. Да, а еще у врачей в кабинете так мерзко пахнет! От тебя тоже сейчас тот же аромат — после визита доктора. Хотя, платье у тебя — что-то выдающееся. Ты даже не принцесса — ты королева. Даже с заплаканными глазами.

— Спасибо, Петир. Я уже затаскала это платье — то слезы, то… А про врачебный запах я с вами согласна. До сих пор горло сводит. Кстати, сэр…

— Петир, моя прелесть.

— Да, простите. От вас всегда такой необычный аромат, я все не могу понять, что это. Что-то очень знакомое…

— Это мята. Мой любимый запах.

За обедом Джоффри был до неприличия весел и возбужден. Он накладывал матери еду, которой она не просила. Наливал Мирцелле сок в бокал — Мирцелла бросала на него испуганный взгляд и вжималась в стул. Он даже взлохматил младшему брату волосы и поправил ему съехавшую на бок салфетку — Томмен вечно заляпывал едой одежду. Санса, уткнувшись в свою чашку с остывшим уже бульоном, уныло грызла сухарик и настороженно смотрела на троюродного брата, искрящегося весельем, словно он все утро провел за любимыми занятиями, топя котят в ведре и обрывая живым бабочкам крылья. Чем он, собственно, занимался в городе?

Бейлиш, лукаво улыбаясь, смотрел на Джоффа из своего угла. Сандора за столом не было. На его месте сидел узколицый, с совершенно белыми волосами и бровями охранник Бейлиша. Когда он смотрел на тебя в фас, казалось, что его невыразительное лицо состоит из склеенных неровной линией, небрежно сведенных вместе профилей.

— Мама, а где Сандор? — словно поймав ее мысли, пропищал Томмен.

После того, как Клиган научил его стрелять из лука, мальчик испытывал к охраннику искреннее восхищение, порой переходящее в преклонение. На Томмена вечно не обращали внимания — вся любовь матери доставалась первенцу, а дядя Роберт вообще не замечал сыновей: когда он гостил у них дома, он рассказывал только про успехи и красоту Мирцеллы.

— Пес? На что он тебе? Я услала его в кухню, поест с прислугой, где ему и место. А то он что-то совсем распустился. Возомнил себя членом семьи. Его физиономия портит мне аппетит.

— Мама, так нечестно! Он всегда ел с нами.

— Томмен, не позорь меня! Ты видишь, у нас гости! Для прислуги нет места за столом.

— Мне нет дела до гостей! Сандор — не прислуга, мам. Он нас охраняет. И он научил меня стрелять из лука…

— Томмен, я полагаю, что ты доешь свой обед в детской. Эй, милочка, проводи Томмена в детскую и скажи няне, что он наказан.

— Хорошо, мэм. Пойдемте, сэр.

— Я не хочу, мама! Я пойду есть на кухню, к Сандору… Мама, что я сделал? Почему ты всегда на меня злишься?

Горничная увела сопротивляющегося Томмена. У Сансы на глаза навернулись слезы, и она вспомнила утреннюю сцену в буфете. Почему женщины так хотят стать матерями — а потом так тяготятся наличием детей? Их мать никогда так с ними не разговаривала, даже с непокорной, упрямой Арьей…

Есть ей совсем расхотелось. Она отставила свой ледяной бульон и коротко попросила разрешения выйти из-за стола. Серсея, разговаривающая с одним из людей Бейлиша о какой-то художественной выставке, не глядя на нее, кивнула. Джофф, напротив, запротестовал.

— Нет, куда же ты, сестренка? Я еще не спросил тебя про теннис. Ты умеешь играть?

— Да, умею. Я два года занималась в секции. Даже выиграла один турнир.

— Вот как, — Джоффри надулся — Здесь, на этой площадке, измененные правила. Ты бы могла поехать со мной в следующий раз. Что вы думаете, Бейлиш?

— Боюсь, что не разделяю вашего энтузиазма, юноша. Санса только что получила серьезную травму. Ей не стоит напрягаться, и врач, как я понимаю, сказал то же самое. Подождите с месяцок.