Это я, Катрина
Шрифт:
Это неприятно. Но кто ж знал?! Да если б и знала, скандал был неизбежен с момента, когда старая ведьма появилась рядом. Она со всеми конфликтует, для неё весь мир — охотничьи угодья. Однако наличие препятствия означает только то, что его надо преодолевать.
— А если действовать через магистра? — выдаю очевидную идею.
— Тигранович может догадаться, ради кого тот старается, — в голосе отца не слышно уверенности.
— Если ударить сразу по нескольким основным факультетам, то не догадается. Запросить максимально подробные сведения о всех естественно-научных факультетах. Гуманитарные — за борт, геологический туда же. Химфак, мехмат, физфак, биофак.
— Посмотрю, что можно сделать, — большего папочка пообещать не мог.
8 января, среда, время 16:00.
Москва, СМЭ-3.
Стелла давно ушла, у неё шестичасовой рабочий день. Как и у меня, что не совсем законно: я же несовершеннолетняя. Шеф отдыхает, я одна в лаборатории. Восстанавливаю навыки анализа крови. Кое на чём.
Доносится лязг со стороны входа. Кто-то пришёл. Затем голоса приближаются ко мне и дверь открывается. Чтоб вам! Ладно, завтра с утра доделаю.
— Ну, сами же видите, дорогой мой! — шеф в своей манере. — Конец рабочего дня, Стелла уже ушла, Даночка просто время убивает до своих занятий. Её рабочее время давно истекло.
— Добрый вечер, Андрей Степанович, — обворожительно улыбаюсь давно знакомому следаку. — Как у вас дела?
— Да какие у них могут быть дела, Даночка?! — заводит глаза к потолку Кругленький, не давая мне даже услышать ответное приветствие. — Всё как обычно, дорогая моя! Вынь да положь!
По коридору скрежетание колёс каталки. Ага, очередной клиент прибыл.
— А что случилось? — любопытство не порок.
И тут же попадаю под двойной удар: следак Семёнов протягивает мне лист (не скрывая радостной надежды), а шеф обрушивает на меня осуждающий взгляд. Но всё равно читаю.
— И что же вы хотите, господин Семёнов?
— Да чего они могут хотеть, Даночка?! — почти взвывает шеф. — Я же сказал: всего и сразу!
— Андрей Степанович, весь запрошенный объём мы сможем сделать примерно за полдня, — привираю, но надо же шефу угодить. — То есть, сейчас даже смысла нет начинать. К тому же мы не железные, к концу дня, знаете ли, самые выносливые устают…
Шеф глядит одобрительно. Только полисменам кость всё равно надо бросить. Иначе эти собаки не отстают.
— Быстро можем сделать соскоб на микрочастицы, — анализ-то на состав металла всё равно не у нас делают. — Вам же всё равно надо его в другую лабораторию везти.
Предложенный вариант внатяжку, но устраивает всех. Идём к клиенту. Мужчина, без верхней одежды, лежит лицом вниз, на спине намокшая от крови синяя клетчатая рубашка. Навскидку — ножевое ранение в области сердца.
Семёнов спокойно наблюдал за нашими действиями, пока не увидел, как шеф бесцеремонным и точным движением расширяет пальцами рану.
— Смотри-ка, Даночка, ножичек-то крепкий оказался, даже ребро подрезал…
Нам же лучше, то есть следствию. На кости точно микрочастицы окажутся. Через четверть часа шеф выносит сбежавшему в коридор Семёнову пару прозрачных пакетиков. Я отвожу клиента в отстойник. Морозильных камер у нас пока нет. Только обещают. Но ничего не случится: там у нас околонулевая температура.
— Я тебя обожаю, Даночка, — на прощание шеф грозит пальцем, — но поперёк батьки больше не лезь. Этим ребятам только дай палец, руки обглодают до места, откуда уже ноги растут.
8 января, среда, время 17:20.
Центр искусств, зал художественной гимнастики.
После разминки Ольга вручает нам булавы. Брать не спешим.
— Оль, зачем? Не лучше ли с обручами продолжить?
— Связки с обручем у вас уже поставлены. Для команды хватит. С лентой девочки тоже хорошо работают, а вот с булавами у них… сложновато. Вдруг у вас получится?
Просто снаряд сложный, им надо чуть ли не жонглировать. Но рассчитывать на то, что мы хотя бы догоним девчонок, с её стороны ребячество.
— Домой дашь? Руки хоть привыкнут.
Соглашается охотно. Ну, булавы так булавы. Сложно было только первое время. Сказала Вике, что всё время хочется отбросить обруч или ленту, особенно во время прыжков. Она призналась в том же самом. Но как только привыкли считать снаряд продолжением тела (по подсказке Ольги) дело пошло.
Настя, которая не попала на нашу новогоднюю вечеринку, страшно завидует подругам. Тем самым укрепляет их в своих восторгах. И от программы развлечений, и роскошного стола, и, в первую очередь, от галантности наших мальчиков. Я им прямо и открыто потом скажу, что девочки ими очарованы и лучших кавалеров, чем они, нигде не найдёшь. До сих пор вспоминают и хохочут. Я давно раскрыла одноклассникам важнейший секрет: смог рассмешить девушку — проложил столбовую дорогу к её сердцу.
12 января, воскресенье, время 09:00.
Москва, квартира Пистимеевых.
— Что это у тебя вид такой таинственный? — улыбаюсь Сашке, который бережно снимает с меня сапожки и заменяет их тапочками с забавными помпончиками.
Подозреваю, что он ещё больше удовольствия от этой процедуры получает, чем я. Похожая загадочная улыбка хозяйничает на лице Карины, поприветствовавшей меня книксеном. Почему-то она не возражает, когда Саша ведёт меня за руку в свою комнату. На его косые взгляды внимания не обращает. Как и на слова:
— Карин, может, ты всё-таки пойдёшь к себе? — хмурится парень.
— Пусть остаётся, — после секундного размышления выдаю высочайшее распоряжение. — Мы сейчас всё равно вместе уходим. Утро принадлежит моей будущей фрейлине.
Карина — хвалю её за это — даже не удостаивает брата торжествующим взглядом. Стоит, равнодушно сложив руки под грудью. Саша тяжко вздыхает, затем лезет в шкаф. Передо мной, уже занявшей любимое кресло, ставится красная лаковая коробка. Под моим любопытным взглядом оттуда извлекаются и распаковываются… ой, это же босоножки!