Чтение онлайн

16 февраля, воскресенье, время 17:45.

Спортивный комплекс «Савва-центр».

Ф-фух! Выдыхаю. Вместе с Викой выдыхаем. Это нас ещё не на все выходы ставили. Соревнования проходят третий день, мы вчера даже занятия в лицее пропустили. Лицейское начальство отпустило. Собственно, они указание сверху выполнили, поэтому у них не было повода даже кислую рожу нам состроить.

Мы с Викой выходили на танцы без предмета. Ольга экономила силы девчонок, лучше всех работающих со снарядами (снаряды — все предметы, с которыми работают гимнастки). Булавы тоже мимо, хотя мы тренируемся с ними и даже чего-то добились, но сокомандницы владеют ими намного увереннее. Нас выпустили с обручами и мячами. Вот с мячиками мы и завершили. В этом номере Ольга сделала ставку на нас. Надо сказать, наше присутствие она разыграла на полную катушку. Команда состоит из высоких, но на мордашку не более чем хорошеньких девушек, так что мы с Викой самые красивые и фактурные. Совсем не последнее дело.

Я вспомнила свои волейбольные навыки. На арене даже легче: мяч можно рукой бросать, а не исключительно отбивом. Вот и кидала по филигранно выверенной траектории. Я бросала, а Вика принимала почти вслепую. Такие моменты очень ценятся. Поэтому Ольга нас и выпустила на представление с мячом.

Вика с мячом

Сидим, отдыхаем, ждём. На табло загорается оценка: 9,15. Опережаем всех остальных. Девочки бросаются друг друга обнимать, мы с Викой хлопаем ладонями. От своих мальчишек ухваток набрались.

Ещё через десять минут нас приглашают на пьедестал. Второе место в турнире «Небесные грации» мы заняли. Ольга цветёт, как невеста на свадьбе.

После награждения нас перехватывает свита. Главный на этот момент Гоша. Позируем ему всей командой. Немного утомил, честно говоря, но неудовольствие придерживаю. Слава о победе не менее важна, чем сама победа.

— Вот твоя Аня! — Паша подводит Яшку к одной из девушек.

Восторженно облизывающего Аню взглядом Яшку тут же отодвигает Гризли.

— Только мы тебе её не отдадим…

— Сами съедим, — заканчивает Паша, отволакивая Зильбермана в сторону.

Девчонки хохочут, пока все продвигаемся в раздевалку.

22 февраля, суббота, время 16:05.

Лицей, спортзал.

Бэ-э-нг! И на ринге сходится первая пара, которую приветствуют восторженные вопли и подбадривающие крики мгновенно пришедшей в состояние экзальтации публики.

Допуск на внутрилицейский закрытый чемпионат по классическому боксу даётся далеко не всем. Первый фильтр: подданство — условие необходимое, но далеко не достаточное. В полном составе допущены только два выпускных математических класса. Понятно почему. Меньшая половина — лейб-гвардия, остальные — просто гвардия.

Из младших классов только кандидатки в нашу свиту, круглые отличники плюс отличившиеся по любому поводу. Всего десятка три.

В этой четверти мы сумели добиться переноса мужских тренировок на чётные дни недели. Вернее, сначала не смогли свои занятия перенести в Центре. Оставлять мальчишек без присмотра (официальная версия) сильно не хотели, поэтому добились изменения лицейского распорядка. Почему-то это оказалось нам по силам. Мальчишки, разумеется, не возражали. Они всегда счастливы нас видеть, чего никогда не скрывают. В отличие от нас — мы намного сдержаннее.

Больше одного раза в неделю мы не приходим. Не выдерживаем. Особенно я.

Запахи спортзала, в котором интенсивно занимается большая группа половозрелых парней, специфичны. Настолько, что когда мы впервые пришли туда с Ледяной, она отчётливо дёрнула носиком вверх.

— Что, тебя тоже пробрало? — хихикнула я тогда.

В тот момент мне захотелось обнять Сашку и… куснуть его за шею. Ну или за ухо.

Ничего не ответила мне королева, только величественно прошествовала к своему креслу. Мы ведь не просто так приходили, а на первый день соревнований. Во вторник это было.

Сейчас нас десяток, находящихся под мощным воздействием мужской ауры. Приходится придерживать себя и малолеток, которые вдруг начинают активно перехихикиваться и стрелять глазками одиночно и залпами. Только Монроз ограничивается мягкими улыбками во все стороны. Надо к ней присмотреться.

Сегодня у нас десерт — финальные бои по всем весовым категориям. Первая пара легчайшего веса. Они ещё не дрались, чисто по-еврейски пролезли сразу в финал. Лейбович и Зильберман — других таких нет, в том числе и по весу. Их тщедушные тела, вооружённые настолько гигантскими перчатками, что казалось, они с трудом их таскают, вызывают волну весёлого смеха. Кроме того, головы защищают шлемы. Это самая ценная часть семитских организмов.

Судья — сегодня это Гризли, которого Артём вышиб в полуфинале, — подзывает доблестных бойцов на середину ринга. Яшка неожиданно закладывает длинный проход по дуге. Обходит со спины судью, огибает Сашку Лейбовича и, уже находясь в его поле зрения, внезапно заряжает ему в морду. Мимоходом и небрежно. Урона не наносит, но Лейбович ошарашен. Стоит, таращиться на то, как Гризли грубо хватает его противника за плечо и пристраивает на место.

Смех вроде стихает, но снова сотрясает оконные стёкла, когда опомнившийся Сашка набрасывается на Яшку. В нарушение и так уже порушенного регламента нелепыми размахиваниями рук достаёт пару раз ненавистного врага.

— Согласья нет среди сынов Израилевых! — глубокомысленно заявляет сидящий рядом Паша и заслуженно принимает на себя шквал одобрительного хихиканья королевской свиты.

В одиночку Гризли не справляется. Вошедших в раж потомков Давида его помощники растаскивают в сторону и по команде судьи отпускают. Видели лобовое столкновение двух пущенных навстречу камней? Они отскакивают друг от друга в полном соответствии с законом сохранения импульса. Зал снова покатывается со смеха, видя сидящих на попах ровно бойцов.

Дальше всё так и происходило. Горячие семитские парни не желали слушать и признавать никаких судейских указаний и гонгов. На ринге приходилось присутствовать двоим: Гризли помогал Арентов. Как только бой переходил в партер или клинч — противников растаскивали силой. На перерыв тоже отволакивали силком.

По окончании третьего раунда Гризли разводит руками. Ни один ни другой не могут встать, но продолжают упорно наползать друг на друга.

— Железные люди, Ваше Величество, — говорит Паша. — Присмотритесь к ним. Гвозди бы делать из этих людей.