Чтение онлайн

«Чем больше грудь в молодости, тем туже её надо подпоясывать в старости» — народное наблюдение. А эта тётка совсем распоясалась. Что привлекает внимание и наводит на размышления.

Кто сказал, что бурлаки — только мужчины? Сексизм это, дискриминация. Вон, в «Трое в одной лодке» английские девушки бурлачат и очень успешно. А наши — не хуже!

Инновация? — Я прогрессор или где?! — Демократизирую, эмансипирую и инновирую!

Следом выбирается мужичок из «убогих». Когда у него будет фамилия — она будет не «Суходрищенко», а «Сухорученко». Конечно, «убогий». Но ведь может же! Может ковырять в правой ноздре левой рукой… С лямкой ещё проще — её надо тянуть, а не ковырять.

Я же видел параолимпийцев! Инновирую — на «Святой Руси» будут «парабурлаки»!

К утру мы прибрались, посчитались и разобрались.

В Смоленск мы пришли в 18 голов. Четверых вотчинных с кормщиком отправили на первой лодейке. Двоих я оставил в городе по делам торговым. Двоих своих потеряли сегодня. Бедняге, которого я определил в писари, разрубили топором голову. И ещё одного мужичка рябиновского сильно порезали. Я с Акимом — не тягуны, но наших восемь здоровых мужиков — большая сила. Даже инал, сын ябгу…

— Что смотришь? Снимешь саблю — оденешь лямку.

Что характерно — нос воротит, морщится, но принимает — нужно. По нужде у меня и степной хан бурлаком пойдёт.

Треть новосёлов — побитые или разбежались. Но есть четверо относительно целых пленных разбойника. Остальных, раненых — дорезали. И есть очень Толстый Очеп… Если его наскипидарить — за троих потянет.

— Не будем в город возвращаться. Соберём три команды из наших, из пленных, из новосёлов. Человек по 6–8. Ноготка с плетью приставим. Пойдём бегом — днём и ночью.

— Да ты што! Не… мужики, чего-то боярич ваш… Как это «ночью»? Ночью тёмно же! Ночью же только по девкам ходить хорошо. Хи-хи-хи… (Капитан речной посудины возражает).

— У тебя на барке видел бочку смолы. Тряпьё — вот. Или факела делать разучились?

— Да не! Не бывало такого! Отрядясь такого не было! Идёт же артель! Одна артель идёт! Цельный день идёт, на ночь стан ставит! Это ж все знают! Шо ты выдумки выдумываешь!

Эх, капитан-капитан, я — «акула прогрессизма», что ж ты так глазами хлопаешь?

Для меня восьмичасовой рабочий день — исконно-посконно. А для тебя — недостижимое будущее. Даже — невообразимое. Поэтому здесь «все знают» работу «от зари до зари», а я — «трудовой подвиг в три смены».

Насчёт ночной темноты… А таланты людские?! У меня, кроме факелов, есть ещё Сухан-мертвяк, который всё слышит, и Ивашка-ноктоскопун, который и ночью всё видит.

Инновируем, мать вашу, бурлакизм круглосуточный!

К утру подняли парус, и барка пару часов шла сама. За это время успели сделать несколько полезных вещей.

Прежде всего, Ноготок ознакомил присутствующих с характеристиками загнутых хвостиков своей плети. На примере задницы Толстого Очепа. Пример вполне доходчивый — мясо вырывают.

«Фанфики» постоянно крутятся у меня в голове, поэтому разбойничкам поставили в ротовые отверстия деревянные затычки. По похождениям Анжелики. Там гребцам на галерах французского королевского флота так делали. Написано, что сильно повышает скорость движения судна.

Очень запоминающееся впечатление произвели на присутствующих щелчки наручников: народ понял, что словосочетания — «Ванька-колдун» и «Лютый Зверь» — не фигуры речи, а элементы жизни. Их личной, внезапно на них наступившей, жизни. Невиданность и функциональность этих приспособлений добавили стабильности в поведение коллектива.

Возражающие — один — опробовал ещё одну мою инновацию — килевание. Английский вариант с началом маршрута на мачте мы не использовали — мачта хлипковата. Но и просто выпученное лицо «испытателя» с текущей из носа и ушей кровью, создало у присутствующих ощущение сопереживания. Особенно усилившееся через полчаса, когда персонаж перестал дышать.

Из-за включения в состав «тягунов» — разбойников, у них «руки за спину» и в наручниках — и просто безруких, одноруких, сухоруких… Пришлось переделать бурлацкую упряжь.

Эта лямка — что-то из всемирной серии «душа не принимает».

Удивительно: исконно-посконное занятие, бурлаки таскают лодки по Руси почти тысячу лет. Таскают лямками поперёк груди. Ну ведь тяжело же! Рёбрами-то, практически — сердцем.

У меня разбойники не смогут подправить лямку — руки сзади застёгнуты. Лямка сползёт обязательно — натяг переменный. Поэтому строим «лифчик» — добавляем к лямке на груди — лямочки на плечах.

Подумавши, делаем эти лямочки широкими и с нижней стороны мягкими. Как у тяжёлых рюкзаков. Теперь бурлак тянет барку не грудью, а плечами и спиной.

Конечно, наклон меняется, вектора сил чуть иначе, но так же значительно легче! Почему не додумались? Потому что лошадь на постромки грудью налегает?

Никогда прежде не бурлачил. «Бичевать» или «бичарить» — доводилось. Это — занятие «бича», «бывшего интеллигентного человека». А вот «б`eчевать»…

«Ходить бечевой»… — чему только не научит бедного попаданца «Святая Русь»!

А вот пульманы гружёные катать приходилось. Гружёный вагон брутто — тонн 80. Восемь мужиков его нормально катят, ещё и анекдоты травить успевают. Но, конечно, по ровному. И не сразу — когда напряглись и сдвинули.

Барку тащить, по моему ощущению, куда тяжелее. Вода — не рельсы, колёса и подшипники, специально предназначенные для перемещения грузов. Усилие идёт чуть в бок, речной песок — не утрамбованное полотно со шпалами. Но и барка — не пульмановский вагон, раз в десять меньше.