Чтение онлайн

В Кремле президент России Владимир Путин вновь награждал заслуженных людей страны своим вниманием и госнаградами.

Комментируя свое награждение, Евгений Герасимов подчеркнул, что получил орден «За заслуги перед Отечеством» не как артист, а как депутат Московской городской думы. Мне‑то казалось, что это примерно одно и то же.

Господин Рогозин предложил делегатам Всероссийского конгресса в защиту прав нации и гражданина расшифровать аббревиатуру ВВП. Они не смогли. Он удовлетворенно кивнул. Мне казалось, что люди в зале в состоянии расшифровать только аббревиатуру КПСС.

— Чем больше партий будет считать президента своим моральным лидером, — обрадованно сказал Вячеслав Володин, — тем меньше различий будет между партиями!

Очевидно, он считает, что в этом и состоит высший смысл партийной деятельности.

Андрей Исаев, упомянув о том, что «некоторые законы и в самом деле были приняты практически единогласно», вспомнил, что особенно важен один из них, — «это ваша инициатива, которая была нами оформлена, — о создании дополнительных пенсионных накоплений граждан».

— Могу сказать, что проголосовали за этот закон практически все фракции. Блок «Справедливая Россия»… — помялся, не удержавшись, Андрей Исаев, — …их не оказалось на месте, поэтому они не проголосовали… Но в душе они тоже, видимо, были «за».

Последним из гостей на праздник, посвященный открытию восстановленного здания Манежа, пришел вице-спикер Госдумы Владимир Жириновский. Его явно покоробило, что фото— и телекамеры окружили в этот исторический (для Манежа) момент не его, а мэра Москвы, осматривавшего фотовыставку под условным названием «Манеж: до и после». Большим преувеличением было бы сказать, что господин Жириновский не подал вида, что его перестали замечать. Он в ответ тоже демонстративно всех перестал замечать и долго не хотел садиться в предназначенное ему кресло — именно потому, что не замечал организаторов, робко предлагавших ему сделать это. Конечно, он ничего не замечал в надежде только на то, что его кто‑нибудь наконец заметит. Но вчера был не его день.

Авигдор Либерман — лидер депутатской фракции израильского кнессета. Его фракция называется «Наш дом — Израиль». Недавно она объединилась с фракцией «Национальное единство». Теперь это крепко сбитый блок из семи человек.

Вопрос, где Геннадий Зюганов, больше всего обрадовал Владимира Жириновского.

— Он болен! Тяжелая болезнь. Может, с летальным исходом, — мечтательно улыбнулся лидер ЛДПР.

— Я с ним связывался, — пробормотал Борис Грызлов. — По телефону он разговаривает.

— Еще пока, — успел добавить господин Жириновский.

Лидер ЛДПР Владимир Жириновский проанализировал современное состояние русской литературы:

— Пелевин показал уже всего себя и теперь сидит тихо. Еще есть Распутин, но тоже исписался. Ну а кто еще может показать современника? Остаюсь только я.

Стоя у киоска, господин Жириновский тщательно выбирал себе подарок.

— Вот это у вас что? — подозрительно спросил он двух продавщиц.

Те настороженно переглянулись:

— Художественная литература.

— Новинка? — уточнил он, ткнув пальцем в книгу Стендаля «Красное и черное».

— Конечно! — без тени смущения хором сказали продавщицы.

Из всех четверых покраснел только я.

— Конечно, оппозицию сажают на пятый ряд! — закричал господин Жириновский. — А почему на пятый?! А некоторые заместители председателя Госдумы из третьего перелезают в первый ряд, я сам видел! Как не стыдно?!

Я огляделся и не увидел в первом ряду никого, кроме первого вице‑спикера Госдумы Артура Чилингарова. Мне было трудно судить о том, как он туда попал.

— А это наш день! Наш, простых горожан! — кричал Владимир Жириновский так громко, что оглядывались кажется, простые горожане, стоявшие за ограждением на Манежной площади. — На что они меня толкают?! Если я захочу, меня никто ничем не остановит! И что, мне тоже лезть в первый ряд?!

Он как будто просил совета. Я пожал плечами. Этого оказалось достаточно. Господин Жириновский, не тратя больше времени на пустые разговоры, кряхтя, полез через ряды.

Полярник Артур Чилингаров пробивался к своему месту с таким же энтузиазмом, как в свое время к полюсу холода: он и рад был бы не заметить то одного, то другого, то третьего, встречавшихся ему на пути, как айсберги в океане, но не мог себе этого позволить.

Орден «За военные заслуги» получил подполковник ФСБ и депутат Госдумы Игорь Баринов. — Внедрение в парламент прошло успешно! — рапортовал он президенту.

Видимо, за это и наградили.

Лидер думской фракции партии «Справедливая Россия» Николай Левичев рассказал, что его фракция внесла 577 проектов, 70 из которых стали законами, и, таким образом, КПД равно «работе парового двигателя». О том, что паровые двигатели давно ушли в прошлое и их место прочно заняли двигатели внутреннего сгорания, депутатам «Справедливой России», я думаю, с удовольствием расскажут их коллеги по Государственной думе на ближайшем же пленарном заседании.

По итогам голосования шанс войти в историю получила только чашка Геннадия Зюганова, из которой отказался пить Жириновский.

В день больших событий в советских учреждениях всегда выбрасывают большой дефицит. Объявление, которое возникло в думском буфете в день приезда на Охотный Ряд Владимира Путина, было двусмысленным: «Уважаемые посетители! В продаже появилась клюква урожая 2008 года по цене 156 рублей за кило».

Самим депутатам, с одной стороны, не привыкать к клюкве на Охотном Ряду. Но, с другой стороны, для того чтобы повесить такое объявление накануне отчета премьер‑министра о работе правительства, нужно было определенное гражданское мужество, ибо текст объявления граничил с политической оценкой происходящего здесь в этот день события.

Достаточно было поглядеть на этих людей за их большим столом, чтобы понять, что смена главы кабинета министров осенью 2007 года стала для них гораздо большим сюрпризом, чем известие о том, кто станет президентом страны весной 2008 года. Сергей Иванов улыбался и, было заметно, старался шутить. Виктор Зубков даже не старался. Он, похоже, вскоре после назначения на пост главы правительства осознал свою реальную роль в истории, и случившееся только подтвердило его опасения.