Чтение онлайн

Человека в столице найти не так-то легко. Нужно только сделать так,

чтобы начальство не теряло надежды, иначе гестаповцы сами могут взяться за

поиски. Можно ли быть уверенным, что в Берлине действительно никто не знает

Шварцбрука? Если бы это было так, то тогда... Но прежде всего -- следы.

Обер-лейтенант вышел из машины и стал рассматривать пробоину в кузове.

Но не может же он оживить капитана!

– - Прошу вас предъявить документы!
– - К фургону подходил эсэсовский

патруль. Двое рядовых и рослый роттенфюрер в каске, с автоматом на груди.

Либель достал из кармана удостоверение. Унтер-офицер рассматривал его.

Солдаты обошли машину, один из них взялся за ручку дверцы кузова.

– - Кто вам дал право на обыск?
– - резко спросил обер-лейтенант.
– - Это

машина абвера!

Роттенфюрер, возвращая удостоверение Либелю, взглянул на него, как на

новобранца.

– - Мы осматриваем все машины без исключения. Этот район объявлен на

чрезвычайном положении, господин обер-лейтенант! Здесь много разрушенных

магазинов, вывозить отсюда ничего нельзя. Мы действуем именем фюрера!

– - Хайль Гитлер!
– - сказал обер-лейтенант.

– - Хайль!
– - отозвались эсэсовцы.

Либель все еще стоял, загораживая собой дверцы. Эсэсовцы выжидающе

смотрели на него.

– - Вот что, роттенфюрер, -- сказал Либель после паузы.
– - Я выполняю

особое задание руководства "СД" и, следовательно, мог бы послать вас ко всем

чертям...

Верзила взялся за автомат.

– - Но я понимаю, разбитые дома, мародерство... У вас тоже служба.

Можете заглянуть в фургон.

Роттенфюрер ухмыльнулся:

– - Вот так-то оно будет лучше!
– - Он открыл дверцу и заглянул внутрь.

Фургон был пуст.

Либель угостил солдат сигаретами и поехал дальше.

"Циклон" зарождается в предгорьях

Осень в Прикарпатье еще только началась, она уже ощущалась и в яркой

голубизне сентябрьского неба и в промозглом дыхании утренних туманов.

"Покуда солнце взойдет -- роса очи выест", -- вспом-

нилось Миколе Скляному. Запахнув как можно плотнее видавший виды

кожушок, он пробирался через росистые кусты. Холодные обжигающие капли лезли

за шиворот.

– - Спасибо еще, эта баба кожух одолжила, а то в абверовском пиджаке и

вовсе бы богу душу отдал! Вот пройдешься километров пять туда, да столько же

обратно сквозь чащобу, да ночь в лесу посидишь. Старуха, хоть и ведьма, а

выручила.

Скляной поднялся наконец на вершину заросшего лесом и кустарником

холма, отсюда было видно далеко вокруг. По сторонам, словно стадо мохнатых

зеленых медведей, громоздились один на другой холмы. Спокойно все, будто нет

и не было никакой войны, будто в двухстах километрах к югу и на западе не

ревел тысячами орудий фронт. Да, вот оно как обернулось. Быстро катился

фронт на запад. А здесь, на занятой советскими войсками территории, уже

восстанавливалась нормальная жизнь.

Над холмами послышался неторопливый стрекот самолета. Скляной спрятался

под ветвями ближайшего дуба. Низко над землей шел "У-2", почтовый или

разведчик. Там, вверху, его уже озаряло вставшее солнце, красные звезды

переливались на плоскостях. Микола проводил его настороженным взглядом.

Носил когда-то и он такую же звезду на пилотке. И назывался тогда

красноармейцем. Как будто недавно это было: всего три года назад, а кажется

– - прошла целая вечность. Сколько событий: плен, лагерь, потом отряд

карателей и школа гестапо под Винницей. Да, далеко он ушел от красной

звезды. В плен Микола сдался по доброй воле. Ему, редкостному радиомастеру

из Львова, война с фашистами казалась тогда вовсе посторонним делом. Но,

хлебнув лагерной жизни, он решил, что ему выгоднее полностью перейти на

сторону гитлеровцев, чем мучиться в лагере. Так он попал в диверсанты. И вот

уже полтора года страх перед расплатой гонит его все дальше и дальше по этой

дороге. Теперь он опытный, бывалый радист-диверсант.

Нынешняя операция не нравилась Скляному -- слишком далеко их забросили

за линию фронта. Правда, и группа не мала, тридцать человек. Но что такое

даже три десятка абверских агентов, дерущихся с упорством обреченных?

Чекисты не из робких. Скляной это знал.

Микола посмотрел на восток, еще километра полтора осталось до лагеря

группы. Наметанным глазом с вершины холма он проложил путь сквозь кусты и,

осторожно цепляясь за ветви и стволы, стал спускаться с крутого склона. Ноги

скользили по мокрой траве.

Хорошо, хоть не каждый день нужно приходить в группу. За всю неделю,

что группа в сборе, он являлся всего два раза. Живет Микола, затаившись на

глухом хуторе, у жадной неразговорчивой старухи. Впрочем, он сразу нашел с

ней общий язык, предложив ей на выбор немецкие марки, польские злоты и

советские рубли. Старуха долго думала, а потом взяла за постой сразу в трех

валютах.

– - Хоть что-нибудь да останется, -- заключила она. Когда Скляной

рассказал об этом временному командиру группы лейтенанту Крюгеру, тот долго

хохотал: