Чтение онлайн

– - По-моему, она ведьма! На русских хуторах всегда живут ведьмы,

присмотрись-ка к ней!

Однако ведьма приняла Миколу совсем неплохо и даже вот одолжила ему

старый кожух, который так греет холодными ночами, когда Скляной, сидя часами

в лесу у переносной рации, вылавливает из далекого эфира позывные

радиостанции абвера.

Сегодня ночью он получил особенно важное указание с добавлением

немедленно передать его лейтенанту Крюгеру. Вот из-за этого и пришлось

спозаранку тащиться сквозь мокрый кустарник.

"Покуда солнце взойдет -- роса очи выест", -- снова вспомнилось ему.

– - Ох, выест, -- вздохнул Скляной и услышал негромкий оклик сзади из-за

кустов:

– - Стой!

Скляной вздрогнул и остановился, подняв руки вверх.

– - Ложись.

Скляной лег, стараясь проглотить тугой комок, подступивший к горлу.

Что-то уж очень чисто голос говорит по-русски. И только, когда человек вышел

из-за кустов, страх прошел. Лейтенант Роденшток тоже узнал Скляного.

– - Что это ты на себя нацепил, Иван?--спросил лейтенант. В группе все

немцы звали Скляного Иваном.

– - Это русский кожаный пиджак, -- ответил Микола. -- Ведите меня к

господину лейтенанту Крюгеру. Я получил важную радиограмму сегодня ночью.

Приказано передать ее немедленно. А вы напугали меня, очень уж чисто

говорите по-русски.

Роденшток довольно улыбнулся. Они прошли между кустов к хорошо

замаскированному лагерю диверсионной группы. Да, Скляной с каждым днем все

больше убеждался, что отряд подготовлен отлично. Самые боевые и опытные

диверсанты вошли в группу. Пятеро из них отлично говорили по-русски и уже не

раз бывали в советском тылу. Скляному стало ясно, что их группе командование

придает особое значение. Это чувствовалось и по тому, как неусыпно следила

радиостанция абвера за позывными группы. "А раз так, -- думал он, -- и у

меня тоже есть возможность сделать карьеру. Дай-то бог!"

Подходя к Крюгеру, Скляной, уже вполне оправившись от недавнего испуга,

приосанился. Широкоплечий рыжеволосый Крюгер, одетый в линялую советскую

гимнастерку, галифе и кирзовые сапоги, сидел на поваленном дереве, выгребая

из котелка завтрак--распаренный концентрат.

Увидев Скляного, он отложил котелок.

– - Что-нибудь есть, Иван?

– - Точно так, господин лейтенант, получена радиограмма о предстоящем

прибытии командира группы. Велено передать вам лично, вот...
– - он протянул

Крюгеру бумажку со столбиком цифр.
– - Дальше я не расшифровал. Это по вашему

личному коду.

– - Хорошо!--сказал Крюгер.-- Подождите, я прочту. Скинув свой кожух,

Скляной расстелил его в стороне

у дерева и прилег. Уже сквозь дремоту он услышал взволнованный голос

Крюгера. Тот звал Роденштока и еще кого-то.

– - Ну, слава богу, -- говорил Крюгер, -- наконец-то кончается наше

бездействие. Молниеносный рейд, а там два месяца отдыха в тылу. Послезавтра

к нам прибывает командир группы. А вы знаете, кто им назначен? Капитан

Шварцбрук. Отто Шварцбрук.

– - Мне эта фамилия ничего не говорит, -- отозвался Роденшток.

– - Ну что ты! А я знаю его отлично, с ним не пропадешь! Это отличный

специалист. Он работал у Скорцени.

– - Фирма солидная. Когда он прибывает?

– - Послезавтра.

– - Ну что ж, Шварцбрук, так Шварцбрук.-- Хорошо, конечно, если знаешь

командира.

Сказать по совести, Роденшток был не очень доволен этим знакомством.

Конечно, теперь Крюгер станет вторым человеком в группе, а он и сам мог бы

рассчитывать на эту роль...

Обратно Скляной уносил в потайном кармане свернутую трубочкой бумажку с

зашифрованной радиограммой В ней сообщалось, что группа готова встретить

капитана Шварцбрука. Местом явки был назначен хутор, где обосновался со

своей рацией Скляной. Все равно сразу после прибытия капитана придется

уходить в другое место. Обратный путь через кустарник еще больше измотал

Скляного, но, вспомнив свои мечты о карьере, он завалился в сено спать лишь

после того, как передал ответную радиограмму.

Куда же вы пропали, капитан!

Над Берлином тоскливо ныли сирены очередной воздушной тревоги. На

центральных улицах было остановлено движение. Где-то в центре начался пожар.

Карл Либель остановил машину. Придется из-за этих союзников пешком пройти

пару кварталов. Он взглянул на часы: без двадцати восемь.

"Ну и денек, -- подумал обер-лейтенант, -- пролетел, как миг единый!"

Усталость уже давала о себе знать. Он зашагал по краю мостовой вдоль

тротуара. В быстро темневшем небе шарили лучи прожекторов, вспыхивали

красные звездочки разрывов зенитных снарядов.

Навстречу Карлу бежали две растрепанные женщины. Та, что постарше,

волочила по асфальту край одеяла, свисавшего с плеч. Она ежеминутно

наступала на него, путаясь и повторяя одно и то же:

– - Боже мой, я совсем забыла, боже мой...

– - Быстрее, мама, -- подгоняла ее молодая, -- до метро еще далеко, и я

опоздаю на работу...

Либель учтиво посторонился, давая женщинам дорогу. Да, им тоже нелегко!