Чтение онлайн

Галина. Не надейся.

Мария. Обниматься не будем. Я все понимаю. Мы с тобой — глотки луженые, бессмертные. А она — девчонка совсем. Школу-то закончила?

Матвей. Маш, ей уже девятнадцать!..

Мария. Неважно. Завтра за вещами приду. Гимнастерка там, кружка… На костре эту кружку сколько раз коптили с тобой, пальцы обжигали… Отскоблю хорошенько — будет как новая.

Нина Васильевна. Ты у нас останься, дочка…

Мария. Нет.

Нина Васильевна. Где жить-то будешь?

Мария. Здесь. В танцклассе Дома культуры имени Розы Люксембург. Матрасик постелю.

Матвей. Чё прибедняешься, живи, пока все устаканится…

Галина. Ага, чтоб еще Машка с твоей родословной в одну уборную бегала?

Нина Васильевна. Помолчи! (Марии Петровне.) Я к тебе привыкла, дочка…

Мария. Завтра приду за вещами. Сделайте так, чтобы в дома была только Нина Васильевна.

Матвей. Хорошо.

Нина Васильевна. Я тебя ждать буду, Маша…

Матвей. Если тебе нужна будет помощь, продукты…

Большое окно распахнуто в ясный щебечущий весенний день. У окна курит Мария. Весна за подоконником не радует, и Мария Петровна стряхивает в нее пепел папиросы «Беломорканал». В углу танцкласса — вещмешок, матрас и граммофон. Из коридора прибегают вспотевшие босоногие девчонки. Мария Петровна по-прежнему курит.

Дети. Мария Петровна! Мария Петровна! Вас директор ищет!

Мария. Все попили? Сходили в туалет?

Дети. — Да!

— Мы попили!

— Я не ходила!

Мария. Кто не успел — терпит. Если совсем приспичит — из танцкласса на цыпочках, и не возвращаться до конца урока. Подошли к станку!..

Входит Марк Анатольевич.

Марк Анатольевич. Добрый день, Мария.

Мария. День хорош, Марк Анатольевич, но у нас урок!

Марк Анатольевич. Мария Петровна, я попрошу вас больше не отпускать группу посередине занятия. Для этого есть перемены.

Мария. А что такое?

Марк Анатольевич. Они же галдят! Как вы не понимаете? А тут у нас хор, лепка, изостудия. Все занимаются!

Мария. Мне нужно было кое над чем поразмыслить в одиночестве.

Марк Анатольевич. И это же изо дня в день!

Мария. Да, Марк Анатольевич! Я каждый день думаю, вас это возмущает?

Марк Анатольевич. Меня возмущает, что вы курите при детях! Сколько можно делать выговоры?

Мария (курит). Не могу отказать себе в удовольствии.

Марк Анатольевич. Я все понимаю! И что личная драма, и то, что вы не простая учительница, что воевали, — но здесь вам не землянка, не блиндаж какой-нибудь, хоть вы и крепко окопались! (Задевает ногой матрас.) Здесь Дом культуры!

Мария. Я давно хотела спросить, Марк Анатольевич, а вы — почему не воевали?

Марк Анатольевич. Мы тоже воевали, хоть и в тылу! Мы объездили с агитбригадами все заводы! Я руководил…

Мария кидает в окно окурок.

Мария. Всё, хватит, мы занимаемся.

Марк Анатольевич. Знаете, что самое страшное? Вчера мы проводили субботник, и под вашим окном собрали вот такую!.. Это же ужас! Вот такую! Кучу окурков! Мария Петровна!

Мария (детям). Кому стало смешно?

Марк Анатольевич. Кстати, явитесь-ка на партсобрание. Пока я вас прикрываю, но это плохо кончится. От вас — ни субботника, ни урока боевой славы, ни участия, никакой инициативы! Зачем вы живете, вообще?

Мария. Я живу теперь только ради «гранд плие». Девочки, «гранд плие»! И… Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь… Смотрите все на Косилову!.. Настя — тоже неплохо. Женечка! Выворотнее!

Марк Анатольевич. Мария Петровна? Вы сделали выводы?

Мария. Так дальше жить нельзя.

Марк Анатольевич. Вот именно.

Мария. Выпишите нам рояль и аккомпаниаторшу!

Марк Анатольевич. Да-да, кстати! (Убегает.)

Мария. Посмотрите на свои коленки! Это же куски арматуры покореженной, это не коленки! Мотыги мои! Вы у меня будете красивые, обязательно будете! Корявки! (Каждой ученице собственноручно ставит ноги в правильную позицию.) Замерли, я сказала! Стоим, стоим… Стоим! Щас буду бить, кто про коленки забудет! А кто про свои руки забудет — в того стрелять. Рон-де-жан партер! И… Раз, два, три… Уродливо! Безобразно! Всё враньё. Я учила вас другому.

Мария Петровна закуривает, с папироской ходит по классу. Дети молча, напряженно вздыхают. Снова вбегает Марк Анатольевич.

Марк Анатольевич (кричит в коридор). Алексей! Аккомпаниатор!

Из-за двери появляется парень лет 16-ти с аккордеоном. Парень играет туш, улыбается, видит Марию Петровну, тупо уставившуюся на него, перестает улыбаться. Прекращает играть. Длинная худая рука с браслетом повисает безвольной плетью.