Генофонд нации
Шрифт:
Гости пожаловали?
Скинув скорость до восьмидесяти, Токмаков произвел боевые приготовления. Слева у дверцы он пристроил бронежилет Непейводы, о боевых свойствах которого было известно лишь то, что изделие помогает при шейном радикулите. Выдернув из чехла «Сайгу», передернул затвор и положил ружье – копию автомата Калашникова – на правое кресло. Расстегнул куртку так, чтобы «Макаров» в подмышечной кобуре тоже был под рукой. Убавил зачем-то громкость радиоприемника и только после этого бросил взгляд в зеркало.
Знакомый сдвоенный огонек пропал. Странно, вроде съездов с шоссе не было…
Горизонт на востоке становился чуть светлее, но было еще темно, и Вадим не выключал фар. Встречных машин было больше чем попутных, за все время его обогнали лишь две – «бомба» и «мерс». Правильно, на других тачках в Москву нечего ездить…
И не успел Вадим об этом подумать, как увидел впереди «Запорожец». Видимо, съезжая в карман, водитель не сбросил скорость, и машинку занесло, шваркнуло об ограждение. Поделом – на таком броневике нечего лихачить.
Токмаков убрал ногу с педали газа. Выходить не будет, только глянет. Но тут лучи фар высветили рядом с машиной лежащего на асфальте человека. Это была женщина в голубом пуховичке, таком, какой носила Жанна, и этот пуховик был покрыт бурыми пятнами.
Сердце Вадима екнуло, хотя он понимал, – обогнать его Жанна никак не смогла бы. Тем более на «Запорожце». Тем более, пострадавшая была брюнеткой с пышной шевелюрой.
Притормаживая, он еще подумал, что в автомобильной аптечке из медикаментов есть лишь бутылка водки – как дезинфицирующее внутри и снаружи средство.
А уже в следующую секунду он заметил, понял, догадался: ловушка, блин, ловушка! И единственный шанс глупой «совы», клюнувшей на голубой пуховичок, дожить до восхода солнца, это…
Он еще успел выдернуть из-за пояса пистолет, который так не вовремя подвернулся под руку Жанне Милициной.
И тут машина пошла юзом.
3. Опер упал намоченный
Черная «Волга» с жутким грохотом протаранила «Запорожец». «Газ-21», достойная продолжательница легендарных «эмки» и «Победы», подтвердила репутацию «русского танка». Хромированный бампер, оснащенный двумя мощными клыками, поддел ублюдочного родственника «фиата», как носорог какую-нибудь гиену, и насадил на столб ограждения.
Жестяной стук удара. Всхлипы покореженного железа. Лязг затворной рамы, – это Карел Бредли трясущимися руками передернул затвор.
– Вперед! – скомандовал Скотч, выскакивая из кабины с длинноствольным пистолетом Стечкина в руке.
«Зачем ему глушитель? Ведь я сейчас очередями… Да и так уже нашумели!» – успел подумать Карел, и словно в подтверждение морозный воздух прорезал голос, подобного которому Бредли за всю свою богатую событиями жизнь не слышал.
Голос принадлежал мнимой жертве дорожно-транспортного происшествия:
– Чтоб вы все подохли сволочи! Все, с меня хватит! Достали!
Скотч оскалился, в один прыжок достал девицу, грубо схватил за волосы – в его руках остался черный парик, а его владелица ловко юркнула в заснеженный кустарник на обочине.
– Ну, сука, погоди, я с тобой еще разберусь! – крикнул в темноту Скотч, – Под землей найду!
Но стрелять почему-то не стал. И вообще, судя по всему, огнестрельное оружие могло отдохнуть. Черная «Волга» основательно впилилась в «Запорожец», превратив его в груду металлолома. Сама она почти не пострадала, но вот водитель…
Осторожно подойдя к «Волге», киллеры увидели безжизненно свесившуюся из открытой дверцы руку, рядом лежал выпавший из нее пистолет. Видимо, опер в последний момент почувствовал неладное, выхватил ствол, но на большее сил не хватило.
Теперь его ТТ чернел на снегу, и Карел Бредли отметил, что в России полицейские тоже предпочитают оружие с глушителем. Это было странно, и Карел вскинул автомат: хорошая очередь никогда не помешает!
Но Скотч удержал его, остановился и сам в нескольких шагах:
– Он что – левша? – вдруг остановился Скотч.
– Почему ты так решил, – шепотом спросил Бредли. Вся дикость ситуации представилась ему в полной мере: он, заслуженный ветеран самой могущественной в мире спецслужбы, не самый бедный человек, достойный прихожанин, – что он делает на обочине этого проклятого шоссе в проклятой стране промозглым темным утром в компании наемного убийцы? – Почему ты думаешь, что он был левша?
– Видишь, ствол выпал из левой руки…
– Ну, значит, левша, – сказал Бредли, со вздохом облегчения запирая затвор предохранителем. Ему не терпелось быстрее покончить с этим делом. Забрать документы и скорее исчезнуть. – То есть, был левша. Наверное…
– Наверное? А ведь ты Первый, ты должен был… – и, не закончив фразы, Скотч резко прыгнул в сторону, одновременно выбросив руку с пистолетом.
Но стреляя из «Стечкина» очередью с руки, без упора, попасть очень трудно даже с близкого расстояния. А Скотч и вообще стрелял в прыжке.
Пули ударили по толстому железу «Волги», не попав «по мясу». Зато Токмаков не упустил свой единственный шанс.
Из проема дверцы черной «Волги» ударил фонтан огня. Раз, другой третий! В воздухе басом пропела картечь. Свинцовая пурга опрокинула Скотча в снег на обочине.
Пятясь, Бредли шарил тряскими пальцами в механизме автомата, тугая защелка предохранителя не поддавалась.
– Жаль, что ты не выстрелил, – огорчился, выходя из машины, Токмаков. – А то с утра мне крови хочется… Ага, да это старый знакомый! Вот и свиделись… Ну что, господин Бредли, как дочка, радует папашу? С наркотой завязала?
– Я ее отдал в хорошую исламскую семью, – неожиданно для себя ответил Бредли, тоже узнавший полицейского, который однажды уже спас ему жизнь – в Саратове.