Чтение онлайн

Она отвернулась от окна и побежала к боковой стене – где стояли стойки с магнитными лентами. Девчонкам было уже семь лет – великоваты для акробатики. И – опа! – стойка оказалась не закреплена. Она качнулась от стены, ленты и прочее барахло поехало к краю каждой полки. Гокна успела долезть доверху, когда еще никто, кроме Вики, не сообразил, что она задумала. И прыгнула оттуда, ухватившись за верхнюю окантовку окна на сцену. Все ее тело стукнулось в стекло с громким шлепком, и один миг она была классной «десяткой», расстелившейся на окне. С той стороны стекла уставилась на нее с глупым видом достопочтенная Пьетра. Девки залились смехом до визга. Не часто удается показать такую великолепную «десятку», сверкнув бельем в лицо тому, кого наметишь.

– Прекратить! – Голос Диди вырвался бесцветным шипением, руки ее запрыгали по кнопкам и выключателям. – Последний раз вы у меня в рубке, засранцы! Джирлиб, иди сюда! Заткни пасть своим сестрицам или волоки их отсюда, но чтобы этой ерунды больше не было!

– Сейчас, сейчас! Извини, что так вышло.

Судя по голосу, он и в самом деле чувствовал свою вину. Подбежав, он оторвал Гокну от окна. Через секунду Брент оттащил Викторию.

Джирлиб не казался сердитым – только расстроенным. Он поднес Гокну очень близко к своей голове:

– Надо вести себя тихо. Хоть раз в жизни быть серьезными.

Вики сообразила, что он, наверное, очень расстроен, что Диди так на него рассердилась. Но это уже было не важно. У Гокны смешливое настроение прошло начисто. Она пищевой рукой коснулась пасти брата и тихо сказала:

– Я больше не буду. Я до конца передачи буду вести себя как следует. Честное слово!

За их спинами Диди что-то говорила – наверное, обращалась к Дигби через наушник. Слов Вики не слышала, но Дигби согласно кивал. Он сопроводил Пьетру к ее насесту и сразу перешел к представлению папы. Все их действия на этой стороне стекла никак не проявились на той. Когда-нибудь они с Гокной влипнут в настоящую беду, но это когда еще будет.

Ксопи села посреди общего смущения. Как правило, зипхеды старались вести эти представления примерно в реальном времени. Силипан говорил, что это только отчасти по его указаниям – зипхедам действительно хотелось сохранять синхронность с потоком слов. В каком-то смысле им в самом деле нравилось играть. Только сегодня им это не очень удавалось.

Наконец Броут собрался и выдал относительно гладкое введение к выступлению Шерканера Андерхилла.

Шерканер Андерхилл. Его переводила Триксия. А кто же еще? Триксия первая расколола разговорную речь пауков. Дзау говорил Эзру, что в ранние дни прямого эфира она вела все роли, детские голоса, стариков, звонки в студию. И когда другие зипхеды тоже набрали беглость и согласовали стиль, все равно Триксия еще брала на себя самые трудные роли.

Шерканер Андерхилл. Наверное, первый паук, которому дали имя. Андерхилл появлялся в неимоверном числе программ. Во-первых, он, кажется, изобрел две трети всей промышленной революции. Но это неправильное понимание вскоре развеялось: «Андерхилл» – это была частая фамилия, а когда вспоминали этого «Шерканера Андерхилла», это всегда оказывался один из его студентов, который и выполнил работу. Так что этот тип, очевидно, чиновник, основатель Принстонского Института, где училась большая часть его студентов. Но еще с тех пор, как пауки придумали микроволновые трансляторы, спутники-шпионы стали давать все возрастающий поток легко расшифровываемых государственных тайн. Клеймо «Шерканер Андерхилл» появлялось почти в двадцати процентах секретного трафика, расходившегося по Гокнанскому Аккорду. Явно это было название какого-то учреждения. Явно… пока не стало известно, что у этого «Шерканера Андерхилла» есть дети, и они участвуют в этой передаче. Хотя с этим еще не было полной ясности, но уже была очевидна политическая важность этого «Часа науки». Не приходится сомневаться, что и Томас Нау смотрит в Хаммерфесте эту передачу.

Интересно, Чиви с ним или нет?

Заговорила Триксия:

– Благодарю вас, мастер Дигби. Мне очень приятно оказаться сегодня здесь. Настало время открытой дискуссии по этим вопросам. Я надеюсь, что молодежь – как рожденная в фазе, так и вне ее – слушает нас. Я знаю, что мои дети нас слушают.

Взгляд, брошенный Триксией на Ксопи, был спокойным и уверенным. Но в ее голосе звучала еле уловимая дрожь. Эзр разглядывал ее лицо. Сколько лет ей сейчас? Полная информация о Вахтах зипхедов была засекреченной – может быть, потому, что многих использовали на сто процентов. Целая жизнь нужна на то, чтобы узнать, что знала Триксия. По крайней мере, в первые дни на каждой Вахте, на которой был Эзр, была и Триксия. Сейчас она выглядела на десять лет старше, чем перед Фокусом. А когда она играла Андерхилла, то выглядела еще старше.

Она продолжала говорить:

– Но я хочу сделать одно уточнение к сказанному леди Пьетрой. Не было тайного заговора с целью скрыть возраст этих детей. Мои двое старших – им теперь четырнадцать – уже некоторое время участвовали в передаче. Их участие было вполне естественно, и по письмам, которые они получали, я могу заключить, что они были очень популярны и среди детей текущего поколения, и среди их родителей.

Ксопи посмотрела на Триксию через стол:

– И, разумеется, только потому, что молчали о своем истинном возрасте. По радио такая маленькая разница не слышна. По радио некоторые… непристойности… проходят незамеченными.

Триксия рассмеялась.

– Вы абсолютно правы. Но я прошу слушателей об этом подумать. Многим из них нравятся Джирлиб и Брент, или Гокна и Вики. Встреча с моими детьми по радио «вслепую» показала нашим слушателям истину, которая иначе могла бы остаться незамеченной: рожденные вне фазы – не менее достойные личности, чем все остальные. Но снова скажу: я ничего не скрывал. В конце концов… факты были столь очевидны, что их никто не мог игнорировать.

– Столь бесстыдны, вы хотите сказать. Вашему второму внефазному помету едва семь лет. Такую безнравственность не может скрыть даже радио. А когда мы с вами встретились в этой студии, я заметила у вас в шерсти двух новорожденных. Скажите мне, сэр, есть ли предел вашей зловредности?

– О каком зле, о каком вреде говорите вы, леди Пьетра? Наша публика слушает того или иного из моих детей уже больше двух лет. Они знают и Джирлиба с Брентом, и Вики с Гокной как настоящих и приятных личностей. Вы видите, как из шерсти у меня на спине выглядывают малыш Хранк и Рапса… – Триксия сделала паузу, давая собеседнику время посмотреть. – Я знаю, вам неприятно видеть младенцев так задолго до Лет Увядания. Но еще через год-другой они уже научатся говорить, и я намерен ввести в «Час науки для детей» все возрасты. И от программы к программе наши слушатели смогут убедиться, что эти кобберята стоят не меньше тех, что родились в конце Лет Увядания.

– Абсурдность! Ваша интрига победит, если только вы подкрадетесь к приличным людям маленькими шажками, чтобы они свыкались с этой аморальностью, до тех пор, пока они…

– Пока они – что? – благосклонно улыбаясь, спросила Триксия.

– Пока они… пока… – видно было, как Ксопи полыхает дикими глазами из-под полупрозрачных скорлупок, – пока нормальные люди не будут покрывать поцелуями этих зловременных червяков на вашей спине!

Она вскочила со стула, махая руками в сторону Триксии.