Чтение онлайн

На Лену он смотрел с видом состарившегося ловеласа, у которого очаровательная девочка уже не может вызывать ничего другого, кроме чисто отцовских чувств. Илюшенко поил ее кофе и пригласил зайти как-нибудь еще, что Лена вскоре и сделала. Потом они стали друзьями - настолько, насколько позволяла разница в возрасте. Лена знала, что кабинет Владимира Александровича открыт для неё практически всегда и этим охотно пользовалась.

Разговоры о том, что Илюшенко напрямую связан с местной мафией, до Лены доходили не раз. Она затронула эту тему в одном из своих интервью с ним. Седеющий представитель демократической власти улыбнулся скромно и сказал, что клеветники были всегда и скорее всего уже не переведуться. Лена молча проглотила этот ответ.

На днях в администрации края случилась еще одна замена: под давлением местных нардепов Президент сместил кубанского губернатора Василия Дьяконова. Илюшенко от этого не проиграл. Новый глава края Николай Егоров ввёл его в число своих замов.

Лена первой из журналистов узнала об этом и первой взяла интервью у нового заместителя нового главы кубанской администрации. Статья легла на стол редактора "Демократической Кубани" утром следующего же дня, но в номере так и не появилась: еще через день газета перестала существовать.

Серело. Лена направлялась к большому жёлтому зданию на Красной, где размещалась краевая администрация. Она избегала больших улиц, предпочитая проходные дворы. Вокруг было пусто. Только изредка Лене встречались заспанные прохожие.

Она не обратила внимания на красный "Москвич", у входа в серо-каменное строение - здесь когда-то в советские годы располагался местный КГБ, а сейчас оно по наследству перешло контрразведчикам. За рулем "Москвича" сидел усатый кавказец в джинсовке. Он внимательным взглядом проводил Лену, потом посмотрел снимки, разложенные на соседнем сиденьи, и достал трубку сотового телефона.

– Я засек её, - сказал он негромко.
– Она идёт к Мира по Красноармейской.

Лена шла быстро. Она чувствовала, что силы ее на исходе, и хотела побыстрее добраться. Сквозь молочную слякоть утреннего тумана прорисовывались голые силуэты деревьев. Это - сквер. Здесь, на углу Ленина и Красноармейской когда-то стоял храм святого Александра Невского, взорванный в тридцатые годы. Напротив - здание крайисполкома.

Лена огляделась вокруг. Рассвело. Красная в это время еще пуста. Здесь не видно праздных гуляк, и вообще никого не видно.

Когда Лена уже поднималась по крайисполкомовским ступенькам, её не отпускала тревожная мысль: а что, если Илюшенко не будет на месте? Должен быть - говорила она себе. Лена хорошо знала, что Владимир Алексанрович приходит на работу очень рано, задолго до секретарши.

Гардеробщиц внизу видно не было. Почти никого не встретив, она добралась до самого кабинета. Только какой-то мужчина в деловом костюме и с кейсом проследовал мимо неё по коридору. Он строго поглядел на Лену, но ничего не сказал.

Как и ожидалось, секретарша ещё не пришла. Владимир Александрович один сидел у себя в кабинете, наморщив лоб и разбирая какие-то бумаги. Увидев Лену, он посмотрел на неё как на привидение. Потом показал на соседний стул. Илюшенко молча глядел на неё, ожидая, видимо, что Лена сама начнет говорить. И та поняла, вдруг, что он знает если и не всё, то по крайней мере многое.

Усевшись напротив, Лена начала выкладывать историю своих приключений - что с ней произошло за эти полтора дня. Она говорила сбивчиво, спотыкаясь, забегая вперед и снова возращаясь к началу. Илюшенко слушал её, не перебивая и не задавая никаких вопросов.

Когда Лена закончила, он ещё помочал, потом спросил:

– Как можешь ты доказать, что всё это - правда?

Лена откинулась назад.

– А как я могу доказать?

– Мне рассказывали другое...

– Что?

Илюшенко поднялся с места.
– Сиди тут, - сказал он, - и жди, пока не вернусь. Я должен вызвать своих людей. Тебя спрячут, ты побудешь в безопасном месте, пока я не разберусь с этой историей.
– Он посмотрел на часы.
– У нас мало времени. Тебя не должны здесь видеть.

Илюшенко вышел, и Лена осталась в кабинете одна. Она сидела на стуле, прислушиваясь к шуму редких машин за окном. Беззвучно передвигались стрелки больших часов. Прошло минут двадцать. Дверь отворилась.

– Быстро пошли.
– Илюшенко взял её за руку.
– Вот-вот прийдет секретарша. Нельзя, чтобы она тебя здесь застала. Посидишь в пустом кабинете, пока за тобой не приедут мои люди.

Не выпуская её руки, Илюшенко тащил Лену по длинному узкому коридору. Мимо проследовал бородатый мужчина с большим портфелем. Он очень вежливо поздоровался, но Владимир Александрович ему не ответил.

Они прошли мимо усатого кавказца в джинсовой куртке. Тот, не отрываясь, смотрел в окно.

Дверь в кабинет была приоткрыта. Илюшенко втолкнул туда Лену и вошел сам. Лена увидела Красикова. Старший инспектор держал пистолет в руке. Рядом стояли ещё четверо в штатском. Илюшенко захлопнул дверь.

Один из оперативников, шагнув к Лене, быстро её ощупал. Найдя "Макаров", заглянул в обойму.

От ужаса у Лены перехватило дыхание. Мозг не хотел думать. Оперативник, повертев в пальцах её пистолет, вдруг развернулся и сильно ударил Лену по голове. Та бы упала на пол, но Красиков её удержал.

– Сделайте это быстро, - сказал Илюшенко.
– У вас на все - минуты три.

Он открыл дверь, и Лену выволокли наружу. Та была в глубокой отключке. Ноги её безчувственно волочились по полу.

– Жди тут, - бросил Красиков одному из оперативников.

В коридоре никого не было. Ёе быстро потащили к женскому туалету.

Красиков ногой распахнул дверь и Лену заволокли внутрь. Один оперативник остался ждать в коридоре. Двое и старший инспектор закрылись в уборной. Лену посадили в угол. Красиков достал из кармана верёвку и быстро ее размотал. Смастерив петлю, он смазал верёвку куском мыла, который ему швырнул стоящий в дверях оперативник. Затем он схватил девушку в охапку.