Год Чёрной Обезьяны
Шрифт:
– Развлечься хочу.
– Заявил он вальяжно.
– На пару часиков.
Администраторша благосклонно подобрала деньги и, не задерживаясь, выписала квитанцию.
– Номер тридцать первый, третий этаж.
Валет щелчком отбросил листок назад в окошко.
– Оставь себе.
Девица тоскливо поглядела в сторону коммерческого ларька, прямо у входа, где, словно на выставке, красовались бутылки с разноветными этикетками.
– Ты не угостишь меня выпивкой?
– Произнесла она томно.
Наверх они поднимались с бутылкой сладкого шампанского и немецкой шоколадкой - на закуску.
Номер был одноместный - небольшой, но уютный. Тут - все, что сейчас требовалось - кровать, аккуратно заправленная и душевая - сразу у входа. Девица томно вздохнула, узнав номер. Ей, видимо, не раз уже приходилось здесь отрабатывать.
– Лет тебе сколько?
– Спросил её Валет, откупоривая шампанское.
– Четырнадцать, - ответила та, начав раздеваться.
– Но ты не бойся: я своё дело знаю.
По уверенности, с какой это было сказано, Валет поверил - действительно знает. Из душа девица вернулась совершенно без ничего. Валет удивленно на неё уставился.
– Чё смотришь?
– Та повела плечами.
– В первый раз, что ли, видишь женщину без одежды?
– С чего ты взяла? У меня полно было женщин разных.
Девица пододвинула стульчик и села напротив. Чуть наклонив голову, хитро прищурилась.
– Сколько?
Валет помялся.
– Да ну, не помню уже...
– Сбился на седьмом десятке?
– По губам её пробежала усмешка.
– Так не бывает, - сказала она тихо, почти шёпотом, - это всё равно, как если бы ты забыл, сколько у тебя детей.
– Ну, почему?
– Валет поёрзал на кровати .- А если детей много? Например, у шаха какого-нибудь или султана?
Девица сжала полоской губы. Медленно и убеждённо покачала головой.
– Ты не похож на шаха. И на султана тем более. А мужики - они всегда врут, когда про баб рассказывают. Я мужиков хорошо знаю. Они герои - на языке только... А так...
– Она махнула рукой.
Взяла пустой стакан с тумбочки, где стоял графин с водой и потянулась к откупоренной бутылке шампанского.
– Давай пить.
– Давай, - согласился Валет.
Он забрал у девицы бутылку. Налил ей и потом - себе.
Содержимое бутыля уменьшилось на треть, и девицу уже тянуло на разговоры. Похрустев шоколадкой с орешками, она начала:
– Когда меня мой пахан завалил, мне десять лет было...
Валет сморщился.
– Ч-т-о он с тобой..?
Девушка пожала плечами.
– Что - что? Трахнул. Он двинутый был. Его потом всё равно менты посадили; я даже не знаю - за что. А в одиннадцать меня снял один кент. Ему тогда было семнадцать. Мы целый год жили с ним вместе. Потом его тоже менты забрали говорят, за грабёж или, может - за драку. После у меня столько мужиков было... Я их отшиваю, а они, сука, липнут. И я решила тогда, что если так и так трахаться, то пусть хотя бы бабки платят.
Она ещё что-то рассказывала, но Валет уже её не слушал. Когда допили шампанское, девица замолкла. Она жевала шоколад и молча, с интересом рассматривала нового своего знакомого. Валет сидел, сложив руки, и тоже, не говоря ничего, глядел на подругу. Его, вдруг, охватила робость, с которой он не мог сейчас ничего поделать.
Девица хмыкнула.
– И долго так будешь сидеть? На смотрины пришел?
Она пристроила свой стакан на краю тумбочки и подошла ближе к стеснительному своему кавалеру.
– А говоришь, было много женщин... Вставай, - она его тряхнула за шиворот, - иначе я тебя не смогу раздеть.
Валет согласно поднялся и разрешил стащить с себя плащ. Из кармана вывалился пистолет. Он тяжело стукнулся о паркетный пол. Девица с живым интересом глянула на оружие.
– Ты - или мент или бандит, - проговорила она спокойно.
– Я - бандит, - так же спокойно ответил молодой человек.
Подружка стащила с него пиджак.
– А меня в том году, в этой самой гостинице, мент раздевал. Он мне и удостоверение свое показывал и пистолет табельный... Слабенький такой мужчинка - раз всего смог кончить.
Пиджак упал на пол рядом с кроватью, и девица занялась расстёгиванием рубашки.
– А вот интересно, - рассуждала она, - вот, когда мы умрём - что будет с нами дальше, что будет потом?
– Что было до того, как мы родились?
– Ничего не было.
– Девица сбросила рубашку на пол.
– Вот тоже самое и потом будет, - мрачно ответил Валет.
– А я бы хотела, чтобы было ну хоть что-нибудь. Пусть - ад, пусть - вечные муки. Это лучше, чем совсем-совсем ничего.
Валет пожал плечами.
– Если ад есть, мы там с тобой точно окажемся.
– Конечно, я бы не ад хотела. Эта жизнь - она, ведь, такая мерзкая, и я думаю, что может, хоть там будет чё-нибудь получше.
Она чмокнула его в губы. Валет испуганно сжал рот.
– Тебя, чё, целоваться не научили?
– Девица глядела насмешливо.
– Почему? Я умею.
– Валет снова пожал плечами.
– Открой рот... Вытащи язык.
– Зачем тебе мой язык?
– Вытащи язык.
...Валет надел плащ и сунул в карман пистолет. Вид у него был помятый. Он удивленно смотрел на проститутку. Та пересчитала купюры, собрала их аккуратно и сунула в тугой кармашек юбки. Валет взял с тумбочки шоколадную обёртку, смял, потом швырнул в мусорную корзину. Пустую бутылку пристроил рядышком.
– Идём, - сказал он, глянув на дверь.
Девушка взяла его под руку.
– Пошли. Проводишь меня до выхода.
Валет затравленно смотрел на нее. Девица ему улыбнулась.
– Единственное, что мне всё ещё нравится в жизни, это - элегантные мужчины.
Экскурс в прошлое.
Дождь уже кончился. Лена выглянула из дверей и поняла, что зонтик ей больше не нужен. Не торопясь, она сошла по аккуратным ступенькам горисполкомовского здания. Тут только что прошла пресс-конференция "Адыге-Хасэ". Полтора часа Лена слушала речи о том, что пришел час уважить четыре процента местного населения и образовать здесь шапсугский национально-территориальный округ в составе Туапсинского района с небольшим куском соседнего Сочи в придачу.