Голос рода
Шрифт:
Герцог смотрит холодно и неприязненно. Для него Ант Таламир – выскочка. Парвеню, если бы тут знали это слово. Хотя собой он весьма хорош, равнодушно отмечает Алаис.
Темные волосы кудрями ложатся на плечи, большие карие глаза смотрят даже немного наивно, длинные ресницы, твердый подбородок… все портят губы.
«Слишком полные, слишком красные, словно у напившегося крови упыря. Но женщинам должно нравиться», – думает Алаис.
Почти равнодушно.
В глубине разума – от себя, а теперь и от Тани этого не скроешь – тлеет огонек интереса. Все-таки молодая здоровая девушка… «А если он бы меня поцеловал? Каково это – быть рядом с таким мужчиной?»
Впрочем, холодный рассудок тут же обрывает все мечты.
Бледная моль – и этот самец? И ведь знает, как хорош, поигрывает мускулами, сейчас уже мимоходом…
Ант Таламир.
Сын конюха, в юности попал ко двору и заинтересовал стареющую королеву своими недюжинными мужскими достоинствами. Но красивых мальчиков много, а умных мало. Таких, чтобы были и умными, и успешными, и одаренными, а Таламир оказался неожиданно талантливым полководцем, – вообще единицы. Ее величество поняла, что в руки попался бриллиант, и начала очищать его от корки грязи. Сделала тьером, даровала поместье, поставила во главе полка…
Последние семь лет он успешно выжигает всех, кто неугоден королеве. И таких становится все больше. Лидии не хватает денег на развлечения, любовников, наряды, не хватает власти, она боится будущего и стремится взять все возможное от настоящего. А у Карнавонов есть что взять.
– Вы знаете, что мне нужно, тьер.
– Отнюдь.
– Последний Король отдал вашему предку на сохранение что?
Герцог пожимает плечами.
– Не знаю. Никто не знает.
– Лжете, тьер.
– Нет.
Ант подается вперед, лицо его искажает такое выражение… Алаис становится страшно.
– Вы лжете, герцог, – он почти шипит, словно гадюка. – Но у вас еще есть время. Завтра мое войско будет под стенами вашего замка. И если вы мне это не отдадите…
Герцог пожимает плечами.
– Я не могу вам ничего отдать. Я не знаю, что именно Его Величество оставил моему предку – если оставил.
Таламир поднимается. Смотрит холодными змеиными глазами.
– Вы пожалеете о ваших словах.
Герцог пожимает плечами.
– Всего наилучшего, любезнейший.
Никакого обращения. Так он мог бы сказать кучеру или лакею. И Таламир понимает это. Лицо мужчины бледнеет.
– Вы поплатитесь за это.
Эррен Карнавон провожает его взглядом. При этом он выглядит образцом невозмутимости, безмятежности, равнодушия – здесь и сейчас у него нет проблем.
Все меняется, как только Таламир уезжает. Герцог собирает родных и начинает отдавать приказания. Поднять мост, закрыть ворота, приготовиться к осаде…
Все бесполезно.
Штурм замка сохраняется обрывками.
Летящие ядра, катапульты, стрелы, огонь, бегущие люди… Бой она не помнит даже урывками. Раны, кровь – и она сама, дико напуганная, прячущаяся в библиотеке, откуда ее и вытаскивают пред очи победителя.
Они все стоят в большом зале. Отец, мать, братья, сестренка. А Таламир прохаживается перед ними. Алаис страшно, безумно страшно…
У матери порвано платье, братья избиты, в углу двое солдат лапают материнскую компаньонку – и Алаис впервые благодарит Мелиону за свое уродство. Если бы она была красавицей, ее бы тоже… а так просто смотрели с отвращением. Ну дали пару пощечин – не страшно.
То есть очень страшно. И страшнее всего человек с красивым лицом и змеиными глазами. Словно через него смотрит на мир Ирион.
– Теперь вы уже не так высокомерны, ваша светлость? Итак, я повторяю свой вопрос. Мне нужно то, что последний из Королей отдал вашему предку. Где оно?
Герцог пожимает плечами. По красивому лицу отца струится кровь – ему выбили несколько зубов и разбили губу, но высокомерие осталось при нем.
– Я ничем не могу вам помочь, Таламир.
– Полагаю, вас надо спросить иначе. Это ведь ваша жена?
Он подцепляет за подбородок герцогиню. Женщина резко дергает головой – и вырывается из хватки мужчины, но Таламира это не злит. Дальше некуда?
Он сухо смеется.
– Что ж… поиграем…
И кивок солдатам.
То, что происходит дальше…
Алаис едва может держать глаза открытыми. Но она смотрит. Она запомнит. Она отомстит.
Таня же, внутри ее разума, отмечает, что это обычная порнуха в стиле БДСМ. Ничего нового, хотя и… мерзко. Не дождавшись реакции от герцога, Таламир смотрит на Алаис. На Алиту. На Алаис.
– Они обе ваши дочери, герцог? Кажется, жена от вас погуляла на стороне. Ну и уродина…
Алаис не трогают его слова. Подумаешь…
Таламир кивает на Алиту.
– А эта может стать хорошим трофеем.
Повинуясь его приказу, солдаты крепко держат Алиту за руки и за ноги, Таламир лично задирает ей юбку и что-то делает с сестрой. Та протяжно кричит.
Алаис не видно за его спиной, что происходит, но она и не рвется. Она знает, скоро чудовищу надоест развлекаться, и настанет ее черед.
Лицо Таламира багровеет, он отвешивает Алите пощечину.
– Гулящая сука!
Крик сестры прекращается. И…
– Отдать солдатам. Пусть хоть до смерти затрахают – не жалко.
Лица солдат вспыхивают какой-то страшноватой животной похотью. Алита начинает кричать и биться в их руках, но ее просто вытаскивают из зала. Она кричит где-то вдалеке, но недолго.
Герцог кусает до крови губы, но молчит. Может быть, ему и вправду нечего сказать?
Таламира это не останавливает.