Чтение онлайн

–  И сказал, что насчет ботинка он пошутил, хотел тебя разыграть.

–  Точно. Значит, все правда?

–  Слушай, сейчас я поеду домой. Думаю, что сегодня после обеда буду в Маринелле. Если возникнет необходимость, звоните мне туда.

–  Доктор, вы должны что-то предпринять.

–  Да пошли вы все на фиг!

По мосту он ехал быстро, не останавливаясь: не было никакого желания выслушивать еще и от Анны, что он обязан вмешаться. С какой стати? Нашли себе рыцаря без страха и упрека! Сальво Монтальбано - Робин Гуд, Зорро и Бэтман в одном лице!

Разыгравшийся было аппетит бесследно исчез. Монтальбано наполнил блюдце маслинами, отрезал ломоть хлеба и набрал номер Дзито.

–  Николо? Монтальбано. Можешь мне сказать, собирает ли начальник полиции пресс-конференцию?

–  Она назначена сегодня на пять.

–  Ты идешь?

–  Естественно.

–  Сделай мне одолжение. Спроси у Панцакки, каким именно оружием угрожал ему Маурицио Ди Блази. И когда он ответит, поинтересуйся, можно ли увидеть это оружие.

–  Что ты скрываешь?

–  Узнаешь, когда время придет.

–  Сальво, можно тебе кое-что сказать? Мы все тут уверены, что, если бы расследование вел ты, Маурицио Ди Блази был бы жив.

Теперь еще и Николо туда же, заодно с Мими.

–  Да идите вы знаете куда?!

–  Как не знать, мне как раз туда и нужно. Со вчерашнего дня животом маюсь. Не забудь, конференцию будут передавать в прямом эфире.

Он расположился на веранде с книгой Деневи. Но не прочитал ни строчки. Одна мысль не давала ему покоя, та же, что и накануне ночью: что такого странного он видел или слышал, когда осматривал дом вместе с доктором?

Пресс-конференция началась ровно в пять, Бонетти-Альдериги был маньяком пунктуальности («это вежливость королей», повторял он при всяком удобном случае: не иначе как аристократическая четвертушка крови ударяла ему в голову, и он уже воображал себя увенчанным короной).

Втроем они сидели за накрытым зеленым сукном столиком: начальник полиции посередине, по правую руку от него - Панцакки, по левую - доктор Латтес. За спиной стояли шестеро полицейских, которые участвовали в операции. У подчиненных лица были серьезные и натянутые, зато физиономии трех начальников выражали умеренное удовольствие - умеренное, поскольку без трупа все же не обошлось.

Начальник полиции взял слово первым, ограничившись похвальной речью в честь Эрнесто Панцакки, назвав его «человеком, которого ждет блестящее будущее», и кратким гимном самому себе за решение поручить расследование начальнику опергруппы, который «сумел раскрыть преступление в двадцать четыре часа, в то время как кое-кто другой со своими давно устаревшими методами потратил бы бог знает сколько времени».

Монтальбано бестрепетно проглотил пилюлю, даже внутри ничего не дрогнуло.

Затем слово взял Эрнесто Панцакки, который повторил в точности то же самое, что комиссар уже слышал из уст репортера «Телевигаты». Правда, без особых подробностей, словно ему не терпелось уйти.

–  У кого-нибудь есть вопросы?
– спросил доктор Латтес.

Поднялся один палец.

–  Это точно, что юноша крикнул «Покарайте меня!»?

–  Абсолютно. Два раза. Все слышали.

И повернувшись, посмотрел на шестерых полицейских, которые тотчас согласно закивали головами, как куклы на веревочке.

–  И каким голосом!
– добавил Панцакки.
– Полным отчаяния.

–  В чем обвиняется его отец?
– спросил второй журналист.

–  В пособничестве, - ответил начальник полиции.

–  И не только, - добавил Панцакки, напустив на себя таинственность.

–  Соучастие в убийстве?
– предположил третий.

–  Я этого не говорил, - сухо ответил Панцакки.

Наконец, Николо Дзито сделал знак, что хочет задать вопрос.

–  Каким оружием угрожал вам Маурицио Ди Блази?

Конечно, журналисты, которые не знали подробностей, ничего не заметили, но комиссар ясно увидел, как напряглись шестеро полицейских, а с лица начальника оперотдела сползла легкая улыбка. Только начальник полиции и заведующий канцелярией никак не отреагировали.

–  Гранатой, - ответил Панцакки.

–  И где же он взял эту гранату?
– настаивал Дзито.

–  Видите ли, это граната времен войны, но действующая. У нас есть некоторые соображения, где он мог ее найти, но мы должны еще кое-что проверить.

–  Можете нам ее показать?

–  Она находится у криминалистов.

На этом пресс-конференция завершилась.

В половине седьмого он позвонил Ливии. Долго слушал длинные звонки. Монтальбано уже начал волноваться. А вдруг ей стало плохо? Позвонил Джованне, подруге и коллеге Ливии, - у него был ее номер. Джованна ему сообщила, что Ливия приходила на работу как обычно, но была, как ей показалось, очень бледной и нервной. И предупредила, что вечером отключит телефон, не хочет, чтобы ее беспокоили.

–  У вас с ней все хорошо?
– спросила его Джованна.

–  Не особенно, - дипломатично ответил Монтальбано.

Чем бы он ни занимался, пытался читать или, покуривая, смотрел на море, постоянно его мучил четкий и неотвязный вопрос: что такое он видел или слышал на вилле, что не укладывалось в общую картину?

–  Алло, Сальво? Это Анна. Я только что от синьоры Ди Блази. Ты хорошо сделал, что послал меня к ней. Родственники и друзья, как и следовало ожидать, держатся на расстоянии, подальше от семьи, в которой отец арестован, а сын - убийца. Сволочи.

–  Как себя чувствует синьора?

–  Да как она себя может чувствовать? У нее был приступ, мне пришлось вызвать врача. Сейчас ей немного лучше, еще и потому, что адвокат, к которому обратился ее муж, позвонил ей и заверил, что инженер скоро будет освобожден.

–  А как же обвинение в сообщничестве?

–  Сама не знаю. Кажется, обвинение ему предъявят в любом случае, но из-под ареста отпустят. Заедешь?

–  Не знаю, посмотрим.

–  Сальво, ты должен что-то сделать. Маурицио был невиновен. Я уверена, его убили.