Чтение онлайн

Миновав мост, он увидел, что в окнах у Анны горит свет. Припарковался, вышел из машины.

–  Кто там?

–  Сальво.

Анна открыла дверь, впустила его в столовую. Она смотрела фильм, но тут же выключила телевизор.

–  Выпьешь виски?

–  Да. Безо льда.

–  У тебя скверное настроение?

–  Есть немного.

–  Такое непросто проглотить.

–  Ну да.

Поразмыслил над тем, что сказала Анна: такое непросто проглотить. Но как она могла узнать о Франсуа?

–  Извини, Анна, но как ты об этом узнала?

–  По телевизору в восемь передавали.

Да о чем это она?

–  По какому еще телевизору?

–  На «Телевигате». Сказали, что начальник полиции поручил расследование убийства Ликальци начальнику оперотдела.

Монтальбано стало смешно.

–  Если бы ты знала, как мне на это наплевать! Я говорил совсем о другом!

–  Тогда скажи мне, что тебя так гнетет.

–  В другой раз, извини.

–  Так ты встречался с мужем Микелы?

–  Да, вчера после обеда.

–  Он тебе рассказал, что их брак был фиктивным?

–  Ты знала?

–  Да, она мне сказала. Знаешь, Микела была к нему очень привязана. При таких обстоятельствах завести любовника - это не измена. Доктор был в курсе.

В другой комнате зазвонил телефон. Анна пошла отвечать и вернулась взволнованная.

–  Мне позвонила одна знакомая. Кажется, полчаса назад этот самый начальник оперотдела явился в дом инженера Ди Блази и забрал его в полицейское управление Монтелузы. Чего от него хотят?

–  Все просто: узнать, куда девался Маурицио.

–  Выходит, его подозревают!

–  Яснее ясного, Анна. Доктор Эрнесто Панцакки, начальник оперотдела, человек абсолютно ясный. Ну, спасибо за виски, и спокойной ночи.

–  Что же, ты так и уйдешь?

–  Извини, я очень устал. Увидимся завтра.

На него внезапно навалилось дурное настроение, тяжелое и вязкое.

Ударом ноги он распахнул дверь и бросился к звонящему телефону.

–  Сальво! Какого черта! Друг называется!

Он узнал голос Николо Дзито, репортера со «Свободного канала», с которым его связывали искренние дружеские отношения.

–  Это правда, что тебя отстранили от дела? Я не дал новость в эфир, хотел сначала услышать твое подтверждение. Но если это правда, почему ты мне ничего не сказал?

–  Извини, Николо, это случилось вчера поздно вечером. А сегодня утром я должен был уехать, навестить Франсуа.

–  Хочешь, чтобы я что-нибудь предпринял на телевидении?

–  Нет, ничего не надо, спасибо. Но я сообщу тебе одну новость, которую ты, конечно, еще не знаешь, и так расплачусь с тобой. Доктор Панцакки увез в управление полиции для допроса инженера-строителя Аурелио Ди Блази из Вигаты.

–  Это он ее убил?

–  Да нет, подозревают его сына Маурицио, который исчез в ту же ночь, когда убили Ликальци. Парень был по уши в нее влюблен. И еще. Муж жертвы сейчас в Монтелузе, в гостинице «Джолли».

–  Сальво, если тебя выкинут из полиции, переходи ко мне на телевидение. В полночь смотри выпуск новостей. И большое тебе спасибо.

Монтальбано даже трубку не успел положить, а дурное настроение как рукой сняло.

Доктор Эрнесто Панцакки был обслужен по первому разряду: в полночь все его действия станут достоянием общественности.

У Монтальбано совсем пропал аппетит. Он разделся, принял душ. Долго стоял под струей воды. Надел чистое белье. Сейчас предстояло самое трудное.

–  Ливия?

–  Сальво, а я все жду, когда ты наконец позвонишь! Как там Франсуа?

–  Отлично. Подрос.

–  Слышал, какие он сделал успехи? С каждой неделей, когда я ему звоню, он говорит по-итальянски все лучше и лучше. Он уже здорово объясняется, да?

–  Даже слишком.

Ливия пропустила его слова мимо ушей, ей не терпелось спросить о другом.

–  Чего хотела Франка?

–  Хотела поговорить со мной о Франсуа.

–  Слишком непоседливый? Не слушается?

–  Ливия, тут дело в другом. Мы, похоже, неправильно поступили, когда оставили его так надолго с Франкой и ее мужем. Мальчик привязался к ним, он мне сказал, что не хочет уезжать.

–  Он тебе сам сказал?

–  Да, по своей инициативе.

–  «По своей инициативе»! Какой же ты дурак!

–  Почему?

–  Да потому что это они подучили его так говорить! Они хотят забрать его у нас! Им бесплатная рабочая сила нужна на ферме, этим подонкам!

–  Ливия, что ты несешь?

–  Нет, все так и есть, как я говорю! Они хотят, чтобы он у них остался! А ты и рад!

–  Ливия, успокойся.

–  Да я спокойна, дорогой мой, совершенно спокойна! И я тебе это докажу, тебе и этим двум похитителям детей!

Она бросила трубку. Комиссар в чем был вышел на веранду, закурил и после долгих часов, когда он держал себя в руках, наконец дал волю печали. Франсуа все равно потерян, даже если Франка и оставила решение за ним и Ливией. Вот она, голая правда без прикрас, та, что сказала ему сестра Мими: дети не посылки, чтобы их пересылать с места на место. Нельзя не считаться с их чувствами. Адвокат Раписарда, который занимался от его имени процедурой усыновления, говорил ему, что потребуется по крайней мере еще полгода. И у Франсуа будет достаточно времени, чтобы пустить крепкие корни в семье Гальярдо. Ливия бредила, воображая, будто Франка подучила пацана, что ему говорить. Монтальбано видел, как Франсуа смотрел на него, когда он бросился навстречу, чтобы обнять мальчишку. И сейчас у него перед глазами был его взгляд, полный детского страха и ненависти. С другой стороны, он понимал чувства парнишки: тот уже потерял мать и боялся потерять свою новую семью. Если уж говорить начистоту, то они с Ливией слишком мало времени провели с мальчиком, их образ очень быстро улетучился у него из памяти. Монтальбано сознавал, что ни за что на свете не смог бы нанести Франсуа новую травму. У него не было на это права. И у Ливии тоже не было. Он для них потерян навсегда. Со своей стороны, Монтальбано согласился бы на то, чтобы мальчик остался у Альдо и Франки, тем более что они будут счастливы его усыновить. Комиссар почувствовал, что замерз, поднялся, вошел в дом.

–  Доктор, я вас разбудил? Это Фацио. Я хотел сообщить вам, что мы сегодня после обеда провели собрание. Написали начальнику полиции письмо протеста. Все подписались, во главе с доктором Ауджелло. Я вам зачитаю: «Мы, нижеподписавшиеся, сотрудники комиссариата охраны порядка города Вигаты, осуждаем…»

–  Подожди, вы его уже отправили?

–  Да, доктор.

–  Какие же вы паскуды! Могли сообщить мне и раньше, прежде чем посылать!

–  А какая разница, до или после?