Чтение онлайн

– Молодой человек, так дела не делаются. Сначала мы составим договор между вами и мною, в котором укажем процент, который вы будете мне должны после продажи дома. Вы ведь не собираетесь в нем жить?

– Да вы сошли с ума. Пока мы тут с вами будем играть в писульки, бабка окочурится, и с носом окажемся мы оба. Нужно ехать, и ехать немедленно. Она уже на ладан дышит. Машина у меня внизу. Поехали, а если нет, то я помчался к другому нотариусу. Не на одном тебе, борове, свет клином сошелся!

Выкрикнув это оскорбление, я нарочито медленно двинулся прочь, с удовлетворением заметив, как туша, подпрыгнув, нервно заметалась по кабинету в поисках своих крючкотворных бумаг, постановлений и прочей нотариальной ерунды.

– Погодите! - заверещал он вдогонку. - Я еду с вами. А кроме дома, у тетки есть что-нибудь еще? - затолкав себя в машину, задыхаясь спросил он.

– Есть, - отмахнулся я от него. - Драный сарафан да кирзовые сапоги.

– Да я не об этом! - вытирая со лба потные струйки, воскликнул он. - Я имею в виду, есть ли у нее какая-нибудь живность?

– Конечно, есть, - досадливо ответил я. - Корова с теленком и две свинки. Ну и по мелочи - десяток гусей и два десятка куриц. А что?

– А то, мой дорогой, что все это тоже надо оформлять.

– На кой черт мне корова? - выскочив за городскую черту, удивился я. Куда я ее дену? В спальне буду держать, что ли?

– Мужик ты с виду неглупый, а дурак дураком. Это же деньги. Вся эта живность - реальные деньги. Корову ты можешь продать, сожрать или круглый год пить бесплатное молоко, а излишки продавать на рынке и тоже иметь копеечку. Но об этом мы с тобой поговорим после, когда все как следует оформим. Ты женат?

– Женат, - вздохнув, ответил я.

– А чего вздыхаешь?

– Жена хорошая попалась, оттого и вздыхаю.

– Так разведись. У вас дети есть?

– Нет, не получилось. Может быть, потому и жизнь такая сложилась.

– Не горюй, глядишь, оно и к лучшему. Без детей вас в два счета разведут. А живность я тебе тоже оформлю, за определенную плату конечно. Что ты! Ты, паря, даже не волнуйся... Стой! Ты куда едешь, мужик? Зачем свернул с дороги в лес?!

– А моя тетя живет в лесу, и имя ей - волчица.

– Брось свои шутки, останови машину! - задергался нотариус, пытаясь открыть дверцу, заранее мною блокированную. - Ты что делаешь, сволочь? Ты куда меня везешь? - Пронзительно завизжав, он вцепился в рулевое колесо, и только чудом я не врезался в здоровенный пень, торчащий справа.

– Осторожнее, боров, - попросил я, рубанув его ребром ладони по кадыку. - Подыхать вместе с тобой у меня нет никакого желания. Да и ты нам пока нужен живой.

– Что значит - пока? - массируя кадык, просипел он простуженным гусаком.

– Сейчас приедем, и ты все узнаешь. - Сворачивая с просеки на едва заметную колею, я углубился в лес. - Да ты не волнуйся, если будешь себя хорошо вести, то мы дадим тебе шанс еще немного попортить воздух этой планеты.

– Куда мы едем? - воодушевленный таким обещанием, требовательно спросил он.

– Уже приехали, - усмехнулся я, притормаживая у полковничьей "Волги". Выметайся через мою дверь! - выходя из машины, прикрикнул я на него. - Да не вздумай бежать, в этом случае пуля тебе обеспечена.

Ухов с полковником сидели на бревнышке, с интересом наблюдая, как пыхтящий толстяк выбирается из машины. Два мотка веревки и свежесрезанные ивовые прутья лежали у их ног. Эти нужные и полезные вещицы нотариус заметил тоже, но их наличие его совсем не обрадовало.

– Что вы от меня хотите? - в страхе попятился он в чащу.

– Приятель, мы хотим совсем немного. - Отрезая ему путь к бегству, Ухов ощерился своей неподражаемой неандертальской улыбкой. - Нам нужен пакет документов на унаследование одной трети дома Арбузова Петра Геннадьевича. Как вам известно, он скончался, но перед смертью завещал эту треть своей законной и благочестивой супруге Вере Григорьевне Кравчук. По неопытности и наивности она передала этот пакет вам, но при этом забыла взять с вас расписку. Что вы на это скажете, разлюбезный Анатолий Игнатьевич?

– Скажу, что это полная чушь. Эта сумасшедшая баба ко мне уже приходила и требовала свой мифический пакет. Мне пришлось выставить ее за дверь.

– То есть вы хотите сказать, что ранее вы с этой дамой не имели никаких нотариальных дел? - дружески взяв его за руку, зловеще улыбнулся Макс.

– Совершенно верно, вы абсолютно правильно меня поняли.

– И имя ее умершего мужа вам тоже незнакомо?

– Вы и тут угадали, - все увереннее и увереннее наглел Гриценко.

– А теперь мы спросим об этом саму Веру Григорьевну. Вы не возражаете?

– Возражаю, - озираясь по сторонам в поисках своей обвинительницы, запищал нотариус. - Она опять будет врать и мне и вам.

– Вера Григорьевна, прошу вас, выйдите из машины. Вам знаком этот гражданин? - подождав, пока Кравчук выберется из салона, спросил Макс.

– Да, знаком. Это нотариус Анатолий Игнатьевич Гриценко, - как на суде, голосом лишенным всякой выразительности покорно ответила она. - В понедельник, третьего июля, я передала ему завещание мужа и прочие документы, подтверждающие мой брак с Арбузовым Петром Геннадьевичем. В частности, мой паспорт и свидетельство о браке. Пообещав все подготовить, он велел мне прийти на следующий день, во вторник. Однако, когда я явилась к нему в назначенное время, он сказал, что видит меня в первый раз, а когда я стала напоминать ему суть дела, то он просто вышвырнул меня на асфальт. Это могут подтвердить ссадины, которые по сей день не сошли с моих коленей.

– Вот видите, она врет, не верьте ей, она аферная сочинительница, бабским голосом, пронзительно и тягуче заверещал Гриценко.

– Вера Григорьевна, - не обращая на него абсолютно никакого внимания, продолжал Макс. - А ранее, до того, как вы пришли к нему в понедельник, вам случалось встречаться с господином Гриценко?

– Конечно, он приходил домой еще при жизни Петра Геннадьевича и при мне составлял завещание, из которого следовало, что после смерти моего мужа две трети дома отходят его сыну Арбузову Геннадию, а одна треть мне, Вере Григорьевне Кравчук. Флигель же, вместе с дворовыми пристройками, он оставлял за своей сестрой Светланой Геннадьевной Арбузовой. Завещание вступало в силу через месяц после смерти.