Чтение онлайн

— Глория, расскажите ему, как мы теперь представляем себе действие препарата, — произнес Эдвард, проигнорировав замечание Стентона.

— Мы полагаем, он служит буфером в регуляции действия внутримозговых нейротрансмиттеров, — продолжила объяснение Глория. — Это вроде того, как химические буферные соединения поддерживают рН среды на относительно стабильном уровне.

— Другими словами, — опять уточнил Эдвард, — «ультра» или какая-то иная молекула, отличающаяся по структуре от молекулы «ультра», своим действием стабилизирует эмоциональный фон. Во всяком случае, такой была ее первоначальная функция. В задачу такой молекулы входило успокоить хлещущие через край эмоции после вторжения саблезубого тигра в пещеру первобытного человека. Не важна в таком случае природа эмоций — это могли быть страх, гнев или что-то другое, но «ультра» демпфировала эти эмоции, смягчала их, подавляя излишний выброс внутримозговых нейротрансмиттеров, что делало животное или первобытного человека готовым к встрече с новым экстремальным положением.

— Что ты имеешь в виду под «первоначальной функцией»? — спросил Стентон.

— Нашими последними работами установлено, что эта функция развивалась в головном мозге параллельно его эволюционному развитию, — ответил Эдвард. — Теперь мы имеем все основания полагать, что задача соединений, подобных «ультра», трансформировалась от простой стабилизации эмоций до подчинения эмоций сознательному контролю.

Глаза Стентона снова загорелись.

— Секундочку. — Он старался понять значение сказанного. — Ты утверждаешь, что если человек, страдающий депрессией, начнет принимать «ультра», то для выздоровления ему достаточно будет захотеть не страдать депрессией?

— Да, именно в этом заключается наша рабочая гипотеза, — подтвердил Эдвард. — Естественное соединение с такой функцией присутствует в головном мозге в минимальных количествах, но играет огромную роль в моделировании эмоций и настроения.

— Бог ты мой! — воскликнул Стентон. — Ведь «ультра» может стать молекулой века!

— Вот почему мы работаем без сна и отдыха, — подхватил Эдвард.

— А чем вы заняты сейчас? — поинтересовался Стентон.

— Всем на свете, — проговорил Эдвард. — Сейчас мы всесторонне исследуем структуру и свойства молекулы. Теперь, когда мы знаем, что в мозгу она связывается с рецептором, нам предстоит выяснить природу связывающего ее белка. Мы хотим выяснить структуру этого белка или нескольких белков, так как считаем, что в разных условиях в связях с рецепторами бывают задействованы различные боковые цепи молекулы «ультра».

— Как вы думаете, когда мы сможем приступить к маркетингу в Европе и Японии? — поинтересовался Стентон.

— Мы сможем ответить на этот вопрос, когда начнутся клинические испытания, — пояснил Эдвард. — А этого не случится, пока мы не получим разрешения Комитета по лекарствам.

— Нам надо каким-то образом ускорить этот процесс, — горячился Стентон. — Это же идиотизм! У нас в руках молекула ценой в миллиард долларов, а мы того и гляди станем банкротами.

— Минутку, — громко произнес вдруг Эдвард, привлекая к себе всеобщее внимание. — Черт, почему эта мысль не пришла мне в голову раньше? Я только что придумал, как нам сэкономить время. Я начну сам принимать «ультра».

На несколько минут в помещении воцарилась мертвая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на каминной полке и криками чаек за окном.

— Ты считаешь, что это будет мудро? — поинтересовался Стентон.

— Черт возьми, конечно, да! — пылко воскликнул Эдвард. — И в самом деле, почему мне не пришло это в голову раньше? Мы уже закатили исследование токсичности соединения. Я могу принимать «ультра» без малейшего волнения.

— Это верно, мы не обнаружили никакого токсического воздействия, — подтвердила Глория.

— Культуры тканей в присутствии «ультра» чувствуют себя превосходно, — добавил Дэвид. — Особенно культуры нервных клеток.

— Идея принимать экспериментальное лекарство мне не кажется хорошей, — в первый раз подала голос Ким. Она присутствовала при разговоре, стоя в дверях холла.

— Я лично считаю эту идею блестящей. — Эдвард бросил на нее сердитый взгляд.

— Сколько времени мы сможем в таком случае сэкономить? — поинтересовался Стентон.

— Черт возьми, мы сможем получить ответы на все вопросы еще до начала официальных клинических испытаний, — ответил Эдвард. — Вы представляете себе, насколько просто будет нам оформлять протоколы испытаний.

— Я тоже буду его принимать, — сказала Глория.

— И я, — присоединилась к ним Элеонор.

Один за другим и прочие исследователи одобрили идею, и высказали желание участвовать в эксперименте.

— Мы можем варьировать дозы, — предложила Глория. — Если шесть человек станут принимать лекарство, то на таком материале можно будет сделать статистически обоснованные выводы, подтверждающие результаты.

— Мы можем распределить дозы слепым методом, — добавил Франсуа. — В этой ситуации никто из нас не будет знать, большую или маленькую дозу он принимает.

— Насколько соответствует закону прием незарегистрированного лекарственного средства? — спросила Ким.

— Какому еще закону? — рассмеялся Эдвард. — По закону о наблюдательной комиссии учреждения? Но у нас есть «Омни», и мы сами составляем эту наблюдательную комиссию. Так что мы не нарушим никакой закон.

Все сотрудники дружным смехом поддержали Эдварда.

— Мне кажется, что эти опыты должны регламентироваться какими-то государственными законами и постановлениями, — настаивала на своем Ким.

— Да, такие постановления существуют, но они касаются только тех учреждений, которые проводят исследования на государственные деньги. Мы же таковых не получаем.

— Но ведь должны же быть какие-то правила, запрещающие использование людьми лекарств до их испытания на животных, — упрямо продолжала Ким. — Даже простая интуиция подсказывает, что такой прием лекарств может оказаться очень опасным. Нельзя быть такими твердолобыми. Вы же помните катастрофу с талидомидом. Разве все это нисколько вас не беспокоит?

— Здесь не может быть никаких сравнений с той злосчастной ситуацией, — возразил Эдвард. — Тогда и речи не было о том, что талидомид является природным соединением, к тому же с самого начала было ясно: он очень токсичен. Но, Ким, мы же не требуем, чтобы и ты принимала «ультра». Ты у нас будешь контролем.

Все снова рассмеялись. Ким вспыхнула от стыда и, покинув гостиную, вышла на кухню. Ее поразило, как быстро изменилась атмосфера в ученой компании. От враждебной напряженности все перешли к безудержному и легкомысленному веселью. Ким с огорчением подумала, что это, по-видимому, проявление групповой истерии, спровоцированной переутомлением в сочетании с большими ожиданиями.