Чтение онлайн

Повинуясь приказу своего вождя передние ряды варваров ударили на защитников города в лоб, а задние бросились в боковые проулки. Какое-то время архонцы держались, но обойденные с флангов, дрогнули. Первыми обратились в бегство веретенники со своими слугами и оруженосцами, их примеру последовали стрелки.

Напрасно рыцарь Чакст пытался остановить своих людей, ему только удалось собрать вокруг себя кучку храбрецов, составивших арьергард разбитого гарнизона. Они отступали последними, закинув щиты за спину, и несколько раз, оборачиваясь, вступали в короткие яростные схватки с рискнувшими приблизиться вплотную. Впрочем, дальше окраины Светлорядья скирлинги не пошлин остатки гарнизона, не более трети, вместе с жителями Светлорядья, это в основном были семьи солдат, смогли через двое суток пути беспрепятственно добраться до Меденецкого замка.

С балкона угловой башни, где в хорошую погоду имел обыкновение обедать граф Меденецкий Гуго Таратайка вся болотистая луговина с южной стороны замка была видна как на ладони. Граф Гуго кушал гуся и с интересом рассматривал вышедшую из леса толпу, впереди которой на рыжей, известной всей Арконии кобыле, понуро ехал рыцарь Чакст.

— Отлично, — сказал граф, вытирая подбородок кружевной салфеткой и отодвигая блюдо с недоеденным гусем, — кажется, к нам пожаловал сам господин наместник. Это большая честь.

Деливший с графом трапезу рыцарь Дешен, не такой остроглазый как хозяин замка, подошел к парапету и прихлебывая вино из кубка, подождал, пока толпа приблизится. Теперь стало видно, что люди идут в беспорядке, солдаты, женщины и дети вперемешку, на многих были видны повязки. Да и голова самого Чакста была забинтована бурой тряпкой. Позади несли нескольких тяжелораненых.

— Похоже, господину наместнику всыпали как следует.

Граф Гуго залился тоненьким смехом и приказал открывать ворота. Заскрежетали колеса, опустился, открывая вход в замок, подъемный мост.

— Добро пожаловать, господин наместник.

Рыцарь Чакст обернулся, прощаясь с великой мечтой, и, плача, въехал под своды замка, чтобы в скором времени затеряться среди служилого архонского люда.

Тогда как граничарам Светлорядья потребовалось какое-то время, чтобы разбежаться из-под властной длани наместника, новоселы, а это в основном были беглые из Архона и баронских поместий, обитавшие в окрестных хуторах, не стали ждать ни минуты и снялись сразу, как только Чакст вошел в город. Не принадлежавшие ни к какому сословию, они, по архонским законам, становились добычей любого рыцаря-веретенника, и даже его оруженосца или слуги, которые могли распоряжаться жизнью, имуществом и семейством новосела по собственному усмотрению. Естественно, что никто из них не пожелал испытывать судьбу.

Поэтому весть о падении города разнеслась по Пойме с опозданием. К тому же никто не знал никаких подробностей происшествия, и бывший старшина светлорядских граничар Лечко, с наспех собранным отрядом, незамедлительно выступивший на подмогу, был вынужден двигаться, теряя драгоценное время, с соблюдением всех мер предосторожности на случай внезапного нападения.

В городок, встретивший их мертвой тишиной, отряд вступил со стороны леса. Первые убитые стали попадаться на окраине, все они были обобраны, по обычаю скирлингов до нитки, но по расположению трупов опытные Лечко и, ехавший с ним бок о бок, Обух без труда восстанавливали картину происшедшего. Стараясь подражать волкам, скирлинги всегда оставляли своих погибших на поле боя. Их опознали по вытравленному между лопаток изображению вольей головы. Какое-то время граничары всматривались в лица каждого мертвеца, рассчитывая обнаружить тело рыцаря Чакста, но потом, единодушно придя к выводу, что ловкий рыцарь скорее всего сумел спастись, если, конечно, не попал в плен, оставили это занятие.

На главной улице Светлорядья, там где разыгралась главная схватка, булыжник мостовой шевелился, это, почуяв добычу, возились под землей жуки-падалыцики. Одному из них удалось пробиться наружу, и коричневая морда земляной твари показалась почти под копытами шарахнувшихся от неожиданности коней. Граничары приняли его в копья и с пронзительным визгом раненный жук ушел обратно под землю, оставив после себя кучу взрытой земли и вывороченных камней посреди улицы.

— Хороший был городок, — сказал Обух.

— Слишком хороший, — ответил Лечко. Желания заходить в свои, ставшие чужими, дома ни у кого из граничар не возникало, отряд шел не останавливаясь до самого Гостиного двора, возле открытых настежь ворот которого лежали голые трупы давешних гуляк. На залитых кровью ступеньках крыльца сторожевой башни, положив саблю на колени, сидел бледный как смерть Панта Лисенок, за его спиной чернел проем, с повисшей на одной петле дверной створкой.

— Жив Лисенок! — обрадовался Лечко. Но мальчишка, не глядя на него, сказал:

— Обух, помоги похоронить деда. Лечко вздохнул:

— Эх, Калапут, а ведь вроде не дурак был.

— Не глупее тебя! — сказал Панта Лисенок и закрыл глаза.

Обух слез с лошади:

— Где он?

— В башне.

— Ты с ним попрощался? — Да.

— Тогда уходи.

Лисенка отвели к воротам и возле него принялся хлопотать ведун Клепила, низенький широкоплечий мужичонка, несмотря на свою молодость, до глаз заросший редкой рыжеватой бородой. Он быстро ощупал Лисенка.

— Ну, как? — спросил Лечко.

— Три ребра сломаны. И по мелочи кое-что еще, не страшно.

— Хорошо, возьми его в седло, — Лечко тронул каблуком лошадиный бок и отъехал в сторону.

Обух тем временем искрошил в щепу вторую створку двери, валявшуюся на земле, обложил щепками крыльцо и, чиркнув несколько раз кресалом, запалил огонь. Сухое дерево занялось сразу.

Граничары, повинуясь приказу Лечко, рассыпались по городку. Еще через полчаса отряд, покинув пылающее Светлорядье, ушел в сторону Лихоты, за спиной Клепилы трясся Панта Лисенок, привязанный к седлу.

Вся эта история проплыла в затуманенной дремотой голове Самохи за считанные мгновения. Из забытья его извлек голос отца:

— Подъем!

Самоха и Жуч поднялись и, встряхнувшись, уставились на Пайду Черного, вид которого не предвещал ничего хорошего, в отличии от столпившихся за его спиной граничар, на лицах которых читалось только живейшее любопытство, хотя они прекрасно знали что сейчас произойдет.

Самоха поглубже вздохнул, выдохнул и расслабил мышцы.

— Так, — сказал Пайда Черный, — вопрос первый. Кто знал, что вы собрались в Заречье?