Чтение онлайн

Старший его коллега усмехнулся горько:

– Этого небось и судить не будут. Скажут, псих, мол, невменяемый, да вот им передадут, - кивок в нашу сторону, - на лечение якобы. Пулей таких лечить надо, а не уколами!

Я вполуха слушал их рассуждения, а в голове неотступно вертелись слова моего доктора: "Генетически заложено... Психика вывернута... Кто это мог..."

А ведь знаю одного, кто бы мог. И пытался уже.

– Люсь, пусти-ка к рации.

– Обожди отзваниваться, я еще карточку не оформила.

– Да я по другому делу.

Голос Лизаветы дрожал от возмущения:

– Нет, у тебя есть представление, сколько это будет стоить? Мы же можем на их телефонную сеть выходить только через ретранслятор военной зоны. Твоей получки не хватит разговор оплатить!

– Полиция оплатит.

– Это если твои домыслы подтвердятся. А ну как нет?

– Готов рискнуть. Не согласна, зови к рации старшего врача.

– Черт с тобой. Но учти, если что, заплатишь из своего кармана.

– Заплачу, заплачу. Соединяй скорее.

Закончив разговор, я подлетел к офицеру, уже распоряжавшемуся упаковкой тела в пластиковый мешок.

– Знаю!

– Что знаете, сэр?

– Знаю, чья это работа. Из психлечебницы два месяца назад сбежал...
– И я начал выкладывать данные и описание сумасшедшего.

– Погоди, погоди, - вмешалась Люси, - так и мне он знаком!

– Еще бы не знаком! С твоей путевкой его и госпитализировал. За что я, по-твоему, выговорешник огреб?

Рат покачала головой:

– Надо же, кто бы мог предвидеть. Ну, бормотал он что-то про адские силы, но чтоб так... Кошмар!

Офицер, прервав на минутку доклад, прикрыл ладонью микрофон своей радиостанции:

– Вас благодарит лично начальник полицейского управления, сэр. Поисковые мероприятия уже разворачиваются.

Весьма довольный собой, я взобрался в кабину Патрик, провернув стартер несколько раз вхолостую, наконец завелся, вездеход тронулся. Пилот крутил баранку мрачно, время от времени косясь на меня и бормоча что-то себе под нос.

– Чем недоволен, родной? Что ты там шепчешь?

– Шура, а вы уверены, что не виновны во всех этих смертях?

– Боже, я здесь при чем?

– Так вы ж тому ублюдку так старательно веселую жизнь в дурдоме обеспечивали. Вот с той жизни-то он в бега и ударился...

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Господи! Ну, у кого мне спросить совета? Растревожил меня Рой, разбередил душу. Волей-неволей мысли то и дело возвращаются к нашему последнему разговору.

Нет, я не герой. Я хочу жить. Хочу вопреки всему. Хочу, несмотря на то, что заведомо знаю - настоящей жизни лишился навсегда. Как бы ни рвалось мое сердце домой, башка холодно просчитывает шансы уцелеть в этом отчаянном предприятии и всякий раз с точностью арифмометра выдает неутешительный итог: от нуля они слабо отличаются.

Но ведь не ноль! Моим детям все равно расти без отца. А вдруг? А если? Ну, все-таки? Я, наверное, ничего бы не пожалел за возможность еще раз, открыв калитку, увидеть: бегут по тропинке меж застарелых кустов сирени две мои дочки и сын с радостным криком: "Папа!" - и, повиснув на мне все сразу, вперебой начинают выпаливать последние домашние новости.

А на пороге - жена, теплая и не причесанная со сна, улыбается, завязывая поясок халатика. Открою дверь, и кот спрыгнет с печки, подойдет, здороваясь. Блеснет снизу вверх колдовским зеленым золотом глаз, без разбега, с места, взлетит ко мне на плечо, мягко потрется щекой о щеку.

И самовар уже фырчит, закипая, моя любимая чашка ждет на столе...

За это все можно отдать. Все, кроме жизни. Шура, говорю себе, жизнью ты и так рискуешь, порой не раз на дню. За что? За двадцать пять процентов надбавки к зарплате? Стоят они того? А такая возможность - стоит.

Нет, отвечаю. Там - другое. Психи воюют с нами, Мы - профессионалы, на чьей стороне - знания и опыт. В деле, предложенном Роем, в положении родимой клиентуры окажусь я, затеяв незнакомые игры с отлично владеющими своим ремеслом солдатами. Навык, приобретенный на войне, - за них, не за меня. Оторвут башку, будь уверен.

Но до чего ж стало здесь тесно! Нечем дышать. Тяжек воздух вертящегося мира. Хочу домой! Как мне быть?

– Все зависит от тебя, - раздалось над ухом негромко, - от того, насколько в действительности тебе необходимо вернуться.

– Жизненно!
– воскликнул я и только потом сообразил, что кто-то прочел мои мысли. Кто?

Ну, конечно. Она это проделывает не впервые. Та, Которой Принадлежит Ночь, присела передо мной, совершенно как домашняя кошка, собрав все лапы в пучок на крошечной площади придорожного камня, выглядывающего из белой пены мелких пушистых цветов. Великолепная шерсть переливается серебряными волнами. Мудрые очи обратили синюю бездонную вечность в глубь меня.

– Здравствуй, моя замечательная. Какими судьбами? Ведь сейчас день! Разве ты можешь являться при свете солнца?

– Не явилась, Са-ша. Просто пришла, прибежала, как все, ногами. Это правда, я теряю почти всю силу в таком положении - ее мне дарует ночное светило. Но я сочла своим долгом показаться тебе, человек с именем прибоя.

– Долгом?

– Долгом, обязанностью - как нравится. Я хочу предостеречь тебя.

– От чего, Лина?

– От тебя самого. Видишь ли, самые сильные желания имеют свойство исполняться. Не любые, а, как ты выразился, "жизненно необходимые". Те, что полностью овладевают человеком. Бойся, как бы не исполнилось твое.

– Бойся? Чего же мне бояться? Я только о том и мечтаю!

– И зря. Мне кажется, человек, достаточно знакомый с капризами той своенравной дамы, что зовется Судьбой, должен знать: все имеет свою цену.

– Я готов платить.

– Разве уже объявлено, чем платить придется? А если цена окажется непомерной? Сможешь ли жить, когда расплатишься? И если да, то кем ты станешь, заплатив?

– О чем ты?

– Дай Всемогущий, чтобы этот вопрос навсегда остался без ответа. Я и так сказала больше, чем следовало. Просто ты мне дорог.
– И, отвернувшись, не прощаясь, бесшумно и мягко пошла к деревьям.