Чтение онлайн

Казимир с быстротой стрелы перепрыгнул через ограду и обратился в бегство, но Ливия и не думала его догонять.

По лугу навстречу ему бежала Генриетта и тут же, из-за старой сосны, внезапно появилась Катенька. Началась настоящая травля — по парку разносился веселый смех. Ловко преследовали хищника быстроногие собачки, но ему наконец удалось пробиться сквозь густой кустарник и скрыться в глубине парка. Он прислонился к стволу развесистого дерева, собираясь отдохнуть, как вдруг две нежные ручки обхватили его, и послышалось радостное восклицание: «Поймала!» Казимир оглянулся и, увидев так близко от себя прелестное личико Анюты, не устоял против искушения и крепко поцеловал ее в губы. Девочка не стала защищаться и не рассердилась — ее удивило и обрадовало это первое проявление юношеской любви. Шорох приближающихся шагов заставил ее опомниться и оттолкнуть от себя молодого человека.

— Я поймала волка! — объявила она подошедшей к ним Ливии.

Вслед за Ливией прибежали Генриетта и Катенька.

— Теперь он сделался твоей собственностью; что прикажешь ты ему делать? — спросила последняя.

— Он обязан ухаживать за мной целый вечер.

— Да это награда, а не наказание! — возразил юноша.

— Вот увидите, как я вас буду мучить! — и милая девочка взглянула на него с такой любовью, что он готов был снова прижать ее к своей груди, — вот только мешали подруги.

— В саду уже сыро, не пора ли нам вернуться в комнаты? — заметила Ливия.

Разумное предложение было принято единодушно, и барышни вместе со своим кавалером пошли по направлению к дому. В конце большой аллеи они повстречались с двумя молодыми людьми, Сесавиным и Беляровым. Первый из них был блондин, высокого роста, с густыми, вьющимися волосами и бородой. Второй казался апатичным: черты его лица были мягкие, невыразительные; сонные глаза равнодушно глядели на все и на всех; ноги, казалось, с трудом удерживали тяжесть мощного, богатырского тела.

Анюта познакомила молодых людей с Ядевским, и все общество отправилось в залу, где занавеси на окнах были уже опущены и лампы зажжены. Молодежь немедленно затеяла игру, состоящую в угадывании под звуки музыки заочно данного приказания.

— Кто начинает? — спросила Ливия, садясь к роялю.

— Господин Ядевский, я приказываю вам удалиться на несколько минут из залы! — с неподражаемо грациозным, повелительным жестом произнесла Анюта и прибавила: — Приказываю, понимаете?

— Повинуюсь беспрекословно, — отвечал офицер, уходя в смежную комнату.

— Он должен вынуть из этого букета розу и подать ее Анюте, — сказала Катенька.

— Стоя на коленях, — добавила Генриетта.

— И поцеловать ей руку, — заключила Ливия.

— Хорошо… Господин Ядевский, пожалуйте!

Казимир вошел и в недоумении остановился посреди залы. Ливия наигрывала нужную мелодию. Когда юноша подошел к столу, на котором стоял букет цветов, звуки музыки усилились; громкий аккорд раздался в ту минуту, когда он вынул розу. Не долго думая, он быстрыми шагами подошел к Анюте, упал перед ней на колени, подал ей цветок и крепко прижал ее руку к своим губам.

Ливия заиграла кавалерийский марш; вся публика вторила ей громкими единодушными рукоплесканиями.

— Вы, наверно, подслушали! — надув губки, заявила Анюта.

— Уверяю вас, что нет… Я повиновался велению моего сердца.

Яркий румянец, как зарево, разлился по лицу девушки; она отошла в сторону и продолжала распоряжаться игрой. Все присутствующие поочередно угадывали приказания, но не всем это удавалось так скоро, как Ядевскому.

— Вы на меня рассердились? — спросил он у Анюты, улучив момент, когда возле нее никого не было. Девочка отрицательно покачала головой.

— Докажите… Дайте мне что-нибудь в знак примирения…

Анюта молча подала ему розу, сопровождая это движение таким взглядом, что Казимиру показалось, будто небо разверзлось над его головой. Этот выразительный взгляд превзошел все его самые заветные мечты, самые пылкие надежды.

После ужина гости разъехались. Мужчины пошли в ближайший ресторан и приказали подать себе чаю.

— По правде сказать, — начал Беляров, — не люблю я такие вечера… Скука смертельная!.. То ли дело — общество молодых женщин! С ними можно разговаривать не стесняясь… Тоска с этими барышнями, канитель тянут!

— В таком случае тебе должна была понравиться Катенька Калашникова, — заметил Сесавин. — Она бойка и развязна, не хуже любой замужней женщины.

— Да… но слишком худощава…

— Ну, так Ливия, у нее роскошные формы.

— Я не скульптор, — пожимая плечами, возразил Беляров.

— Кстати, господа, — сказал Сесавин, — нам надобно условиться, кто за кем будет ухаживать, чтобы не пришлось впоследствии вызывать друг друга на дуэль. Ядевский, признавайтесь, в которую из этих барышень вы намерены влюбиться?

Казимир улыбнулся.

— Я предоставляю вам право выбора, — отвечал он.

— Беляров избирает Ливию, — это уже решено.

— Нет, господа, мне больше нравится Генриетта.

— Как! Эта кроткая лилия?

— На мой взгляд, она очаровательна… Глубокий, задумчивый взгляд ее глаз изобличает мечтательную натуру. Мне кажется, что она будет несчастлива; именно это меня и заинтересовало.

— Хорошо, я уступаю тебе Генриетту, а сам буду ухаживать за Ливией, хотя, откровенно говоря, мне нравится другая девушка…

— Анюта?

— Нет… Молодая особа, живущая со своей теткой вдали от шумного света.

Казимир начал прислушиваться.

— Не знаком ли я с ней? — спросил Беляров.

— Нет… Это мадемуазель Малютина. Да вот беда, некому меня ей представить!

— Вы желаете с нею познакомиться? — спросил Ядевский.

— Разве вы ее знаете?

— Это подруга моего детства.

— Быть может, она уже помолвлена?

— Нет.

— Не ухаживаете ли вы сами за ней?

— О, нет! Иначе я не предложил бы вам своих услуг.