Гуляй Волга
Шрифт:
Идет
идет...
Идет
пойдет...
Сама пойдет,
Идешь
пойдешь...
Не хошь –
пойдешь...
Пошла
пошла... [35/36]
Ухали с утра дотемна.
В понизовье бурлаки рядились:
– Куски не в счет... Ты, хозяин, во всяк день два горячих варева нам выстави.
– Не постою.
– Опять же, думай не думай, а на холоду да в сырости без вина нам не вытерпеть.
– Не постою, братцы. Поживете за мной, как за каменной горой. Только уговор: чин блюсти и не буянить.
– Выстави нам во всяк день чарку отвальную, чарку причальную, да по большим праздникам и в холодные ночи по третьей чарке – для здоровья.
– В таком деле я не спорщик: ведерко на день выставлю – хошь пей, хошь лей, хошь окачивайся.
– Положь на путину по штанам да по рубахе, да на неделю по двое лаптей, да по семи рублев на голову за всю нашу работу.
– Не жирно ль?
– Какое, батюшка!
– По семи рублев?.. Таких деньжат у меня и в заводе не бывало. Коли с трешницы скинете по рублику– с богом.
– Побойся бога, Фрол Кузьмич, подумай-ка: где Астрахань, где Ярослав!
– Путина великая.
– Как не великая! Переть да переть... Посудина твоя гружена тяжело. Утрем поту, хлебнем слезы...
– Дойдем полегоньку.
– Легко сказать!
– Дойдем, где способными ветрами, где как.
– Вестимо, пойдем так дойдем... Мы тебе, Фрол Кузьмич, уважим, да и ты нас, твоя милость, копейкой не прижимай.
– Стоните, сударики, не стоните, а из меня и гроша ломаного не выстоните.
– Ну, по шести рублев с полтиною...
– По три рублика на рыло, да накину вам на пропой по медному пятаку.
– По шести рублев.
– Трешница.
– Пять с полтиной.
– Трояк.
– Пять рублев.
– Трынка.
– И по четыре не дашь?
– Не дам.
Бурлаки переглядывались, шептались, и гусак, хлеснув шапчонкой о землю, невесело выговаривал:
– Эх, где наше не пропадало! Плыть – так плыть!.. Давай, хозяин, гладь дорогу.
Купец выставлял угощенье, ватага пропивала свою волю. [36/37]
Гуляли день, гуляли ночь, дурными голосами орали пропащие песни.
На заре гусак поднимал зыком:
– Хомутайся!..
Артельный козел привозил с баржи бочонок вина полугарного, и бурлаки, похмелившись, впрягались в хомуты.
– Берись!
– Взяли.
– Ходу!
– Разом, эх, да!..
Тяжел первый шаг, а там – влегли и пошли, раскачиваясь, пошли, оставляя на мокром песке клетчатый след лаптя. Набегала шаловливая волна, зализывала бурлацкий след.
Секли бурлаков дожди, сушил ветер.
На тихих плесах шли ходко, верст по сорок в пряжку, а на перекатах и у бычков – где вода кипмя кипела – маялись, сволакивая порою посудину с камней или с отмели.