Чтение онлайн

За Кирилла - спасибо. Если, конечно, сможешь (зачёркнуто так, что не разберёшь).

Марго. 11 июля."

Паша, получается, она это письмо отправила не позже, чем вчера утром, иначе не дошло бы к сегодняшнему дню. А я как-то совсем отупела. В мозгу крутится одна картина. Ты пьёшь на посошок с Йоськой. Он тебя хватает за рукав, чтобы ты не уезжал, а ты суёшь ему под нос свои часы с подсветкой и говоришь: - Уже час тридцать пять. Детям спать пора.

Больше ничего не помню, не знаю, не соображаю. Письмо я Кирюхе, разумеется, отдала. Не распечатывая. Мальчишка заперся в своей комнате. Я не имею представления, что насочиняла ему Маргарита. Понять не могу. Меньше всего я себе представляю Марго в роли убийцы. Ну непутёвая, ну смурная, но разве такие стреляют? Да и пистолет у неё - откуда? В лифчике, что ли, спрятала? Сумочка крошечная, я заметила. На куртке не карманы, а так - ерундовые финтифлюшки... Фигу там можно спрятать, а не пистолет. Разве что, как заправский гангстер, на ремне под мышкой. Ну, не знаю. Не представляю. Что произошло? С какой стати ей было убивать обоих? Допустим, Олега, почему же тогда... Но ведь... Нет, не соберусь. У меня в мозгах какое-то завихрение. Как ты говоришь, крыша едет. Чем больше думаю, тем больше схожу с ума. И совершенно не знаю, что делать. Мечусь от двери к двери. Не то стучаться к Кириллу, не то - что? Вообще - что с нами?

Павел. 12 июля, среда, 23-35

Та-ак... Марго, значит... С посмертными признаниями... А скажи, пожалуйста, почему ты считаешь, что для Марго имело бы смысл убивать Зинку? Ведь они никогда прежде друг друга не видели, следовательно, ничего плохого сделать друг другу не успели. Кроме того, что Зинка вместе с Олегом радостно крыла ее матюгами на всю полянку. Но неужели одного громкого базара достаточно, чтобы убить - хладнокровно, будучи в здравом уме и твердой памяти? Другое дело Олег. Что там Марго в послании тебе говорила - про то, что он ей всю жизнь сломал? Или она как-то более поэтически выразилась? Так вот, за "всю сломанную жизнь" вполне можно и убить. Ой, Клаш, подводит тебя логика, и даже Агата Кристи любимая твоя не поможет. Кстати, вот ты все про Агату твердишь - в том смысле, что сюжет нашего маленького фарса развивается по ее классическим детективным канонам. Согласен: при первом приближении это все именно так и выглядит. Но на самом деле, если уж искать литературные аналогии, то происходящее с нами и вокруг нас - это не Агата, а, пожалуй, сам Федор Михайлович. Где детектив в форме фарса перерастает в психологическую драму. Драму! Трагедию - если угодно. С большой буквы и по полной программе. Трагедию, какая древним грекам со всеми их театральными традициями и не снилась. Грустно только, что в жуткой этой пьесе мы с тобой не актеры и не зрители. А участники. То есть, одновременно и актеры, и зрители, но нельзя взять больничный или просто встать и уйти в буфет. Или можно? Рано или поздно, впрочем, занавес все же опустится и рампа погаснет. Как ты думаешь - дотянем?

А пока что возвращаемся в наше с тобой сегодня. Мишка пришел поздно, позже, чем я ожидал, почти ничего не ел. А я ради него такое жаркое соорудил, пальчики оближешь (картошка из банки, ну, которая уже очищенная и сваренная, вываливается на сковородку, а потом туда же мясо, тоже из банки, пять минут - и я обхожусь без хозяйки в доме)! Выпили, покурили, еще раз выпили, еще раз покурили... И теперь он тихо дрыхнет на том самом прокуренном диванчике и, между прочим, в отличие от тебя, не жалуется.

А я все-таки не удержусь и сделаю пару замечаний по твоей последней и-мейле.

Замечание первое: человек имеет полное право распоряжаться собой, своим телом, как ему заблагорассудится. Он может до одурения качаться в "джимах", может истощать себя диетами, может ползти на брюхе на эвересты, может очертя голову заниматься сексом с кем ни попадя и даже проституировать (тут моя позиция не совпадает с уголовными кодексами большинства государств мира, но мне плевать, просто человечество в лице парламентариев еще не доросло).

Вопрос: имеет ли человек право на самоубийство? Мой ответ: да, имеет. Просто потому, хотя бы, что не у кого разрешения спрашивать. Меня самого много-много раз от практических шагов в этом направлении удерживало только то, что тогда мама под старость останется совсем одна. Но на том, что я в принципе имею право распорядиться собственной жизнью, я настаиваю. (Ух, чего это я такого умного понаписал, аж самому странно. А все ты: не вытаскивай меня в другой раз на серьезные темы.)

Замечание второе: какого лешего тебе часы мои с подсветкой покоя не дают? Да если бы не они, с подсветкой, не было бы у нас с тобой нашего алиби. Там же темно было, как у... в... А так не только Йоська с Лизой, там еще обе их дочурки крутились, Адик, пришедший Сюську свою верную искать, сама Сюська наконец, сильно запыхавшаяся. Куча свидетелей, железное алиби. Прямо как будто нарочно организованное. Так что, может, ты и права, и есть наверху кто-то, кто нас с тобой оберегает...

А теперь вкратце о том, что мне Мишка успел сегодня рассказать, прежде чем свалился. Не от выпитого даже: он не так уж много и выпил. А просто кто бы на его месте не свалился? (Знаю, впрочем, кто: я бы не свалился, в смысле, уснуть бы не смог, сколько бы ни выпил.)

Накануне перед сном Марго напросилась на секс. Настойчиво напросилась. Как Мишка теперь понимает, подозрительно настойчива была. Тогда как все предыдущие ночи после пикничка пальцем до себя дотронуться не позволяла. А он особенно и не настаивал (мы с тобой знаем, почему, хотя ты и отказываешься верить). В этом месте его повествования я брякнул что-то вроде того, что, мол, он кобель-террорист, затрахал бабу до смерти, а он так по-собачьи посмотрел на меня, что я осекся. Ну, знаю, ну, дурак, ну, больше не буду... не до шуток Мишке сейчас.

Итак, проснулся он по будильнику и бегом на работу. А рядом с ним в постели оказывается к этому времени уже не Марго лежала, а труп ее. Мишке сказали, что умерла она под утро, и значит, на момент его пробуждения остыть еще не успела. Ему позвонили на работу, и он поехал на "место происшествия", то есть в свою собственную спальню. Потом его допрашивали - между прочим, твой любимый Лэрри Петрович. Мишка говорит, вопросов было много, он далеко не все запомнил, да и свои ответы не на все вопросы помнит.

Интересовался твой белозубый, в частности, тем, как они с Марго познакомились. Когда Мишка рассказал про интернет, попросил его включить компьютер и распечатать для следствия их с Марго переписку. (Клар, а ты мои письма сохраняешь или сразу стираешь? Может, сотрем - и ты, и я - от греха подальше?)

Спрашивал, во что Марго была одета на той полянке. Спрашивал, во сколько и в каком составе они с полянки уехали. Если я правильно понял, Мишка ответил, что ему кажется, что уехали они втроем: он, Марго и Кирилл (опять он про Кирилла!), и при этом добавил, что ни в чем не уверен, так как на тот момент был уже "никакой" и все время спал: и до погрузки его священного тела в машину, и по дороге, и при выгрузке по прибытии. Ну, не спал, а как бы полуспал, но в любом случае в памяти мало что осталось - на автопилоте парень работал. Это мне знакомо: наутро фиг потом что вспомнишь и страшно интересно про себя вчерашнего истории слушать.

Клар, у тебя случайно нет каких-нибудь знакомых, ну, скажем, вновь прибывших, которым нужна была бы почти новая кровать совершенно бесплатно? Мишка мне твердо заявил, что покупает новую кровать, а в нынешнюю свою и под дулом пистолета не ляжет. И знаешь, я его не виню...

Все, пора и мне. Глаза просто слипаются. Спокойной ночи.

Клара. 13 июля, четверг, 9-30

Паша, твоё последнее письмо (или, как, ты говоришь, их называют, емеля?) наводит на неприятные размышления.

Про жаркое из консервов лучше промолчу.

Начну с твоих, как ты пишешь, "замечаний" по поводу прав человека распоряжаться своим телом. Тема эта стара, как мир. Или, чтоб не выражаться штампами, как Библия. Не говоря уже о том, что тело - ладно, бренно, а жизнь - уже совсем другое. Я не буду сейчас цитировать из разных религий и рассказывать о том, что существование в материальном времени-пространстве человеку даётся не на муки, а для определённой миссии, своего рода урока. Но так и должно быть, иначе не понимаю, зачем и кому понадобилась бы свистопляска, именуемая житиём-бытиём на этом свете. Поэтому нельзя уходить, своей задачи не выполнив.